Как должен выглядеть журналист: Как должен одеваться журналист, чтобы выглядеть приличнее остальных — Пон — Блоги

Содержание

Во что одеваются журналисты, репортеры, ведущие

Репортеры печатных изданий могут одеваться небрежно, когда они работают «в поле», но они одеваются профессионально, когда находятся в офисе или студии. Радиорепортерам, возможно, придется соблюдать корпоративный дресс-код, но их одежда менее важна, потому что слушатели не видят их, когда они находятся в эфире. Телевизионные репортеры одеваются соответственно сюжету, который они освещают. Стиль их одежды обычно отражает их отношение в внешнему миру – таким образом они показывают свой характер, свое настроение. Однако, если они ведут репортажи с поля, они могут быть одеты в любую одежду: от деловой одежды до защитного погодного снаряжения или майки местной спортивной команды.

Найти свой стиль и подобрать одежду правильно в наше время совсем не сложно. Достаточно зайти в любой мультибрендовый магазин, такой как к примеру Intertop Казахстан и вуя-ля – вы одеты по последнему писку моды.

Не забывайте, что ваш стиль жизни должен диктовать ваш стиль в одежде, а не наоборот. Грубо будет выглядеть журналист, приехавший брать интервью в сельскую местность и одетый в деловой костюм. И так-же глупо напяливать футболку на интервью с ТОП-менеджером крупной компании, которое будет проходить в деловом центре.

Удобство – это еще один важный момент, который стоит учесть журналисту при подборе гардероба. Вот несколько простых правил, которые позволят вам правильно выбрать одежду для работы:

  • Одеваться по погоде (не очень приятно вспотеть еще не выйдя из дома, надев что-то слишком теплое весной, так-же плохо озябнуть – набросив что-то слишком легкое в холодное время года)
  • Свободное движение рук и ног – если ваша деятельность связана с движением, последнее, что-бы вы хотели ощутить – скованность, связанная с тесной одеждой
  • Удобная обувь – она конечно должна подходить под стиль одежды, но в тоже время должна не натирать и быть максимально удобно – вам ведь работать в ней целый день.
  • Удобные аксессуары – сумки, портфели, рюкзаки, уловные уборы и прочее – все это сейчас более чем доступно и способно не только дополнить ваш образ, но и быть действительно полезным в вашей профессиональной деятельности.



Страница для юных тележурналистов

 

 

Работа в кадре

 

 

Основные рекомендации по итогам практикума

 

1. В кадре выигрышнее смотрится тот, кто стремится общаться со зрителем, а не просто проговаривает заученные слова. Если трудно общаться с камерой, иногда рекомендуют представлять за объективом своих знакомых.

2. Произносить текст рекомендуется умеренно эмоционально. Основной посыл: «Я знаю нечто интересное и хочу рассказать это вам».

3. Смотреть нужно в основном в объектив. Но взгляд не должен быть «стеклянным», в частности, следует не забывать моргать.

4. Следует избегать движений-паразитов. Не нужно встряхивать прической, теребить что-то пальцами, раскачиваться, переминаться с ноги на ногу и т.п.

5. Однако фигура человека в кадре не должна быть «замороженной». Нужно не переставать «жить». Естественные движения корпуса делают речь убедительней.

6. Нужно продумать, чем занять руки, если в них нет микрофона.

7. Жесты руками добавляют убедительности, но есть смысл их прорепетировать и обсудить с оператором.

8. В теле- и радиоэфире нужно стараться проговаривать все звуки. Это достигается с помощью более активной, чем при обычной речи, артикуляции. Примечание: активная артикуляция не только не портит внешность человека в кадре, но чаще наоборот – добавляет его речи убедительности. Во всяком случае, это лучше, чем «парализованные» губы и челюсти.

9. Как правило, наиболее предпочтительная стойка в стендапе – четверть оборота корпуса от камеры. Таким образом создается направление «в перспективу», кроме того, человек занимает меньше места в кадре, кажется стройнее.

 

 

Стендап

Материалы Школы журналистики «Интерньюс»

 

 

Стендап (англ. standup – стойка) — прием в телевизионном репортаже, при котором журналист находится в кадре и сообщает информацию по теме сюжета.

Стендап делают для того, чтобы:

— сделать лицо корреспондента узнаваемым,

— подчеркнуть, что корреспондент находится на месте события,

— подвести итог или рассказать о перспективах событий;

— привлечь внимание зрителя к важной информации;

— показать интересный объект;

— плавной перейти от одной части сюжета к другой;

— решить проблему нехватки видеоряда.

 

Основные требования к стендапу:

— продолжительность не более 10-20 секунд;

— фон за журналистом должен иметь отношение к теме сюжета;

— обычно в стендапе используется средний план, чтобы совместить эффект доверительного общения со зрителем и значимый фон;

— стендап как правило не используется в начале сюжета, если это не общение в эфире ведущего и корреспондента;

— текст стендапа должен содержать минимум субъективных оценок, даже если журналист позволяет себе комментарии;

— должна сохраняться атмосфера естественного общения со зрителем;

— внешний вид журналиста должен соответствовать теме и атмосфере сюжета;

— текст стендапа должен отделяться от закадрового текста.

 

Типы стендапов

 

1. Стендап в начале сюжета

Это не принято в большинстве телекомпаний за исключением случаев, когда:

— один и тот же репортер делает два сюжета, которые ставятся в выпуске подряд; в этом случае стендап показывает, что человек уже в другом месте и речь идет о другом событии;

— сам ведущий новостей, «лицо канала», едет на съемку.

 

2. Стендап в середине сюжета («мостик»)

Наиболее популярный тип стендапа:

— репортер связывает разные части сюжета;

— репортер дает информацию, для которой нет видеоряда;

— репортер работает в прямом эфире.

 

3. Стендап в конце сюжета

Используется как концовка или как анонс продолжения темы.

 

Стендап можно снять:

— стоя;

— сидя;

— в движении.

Подходите к съемкам творчески. Возьмите что-нибудь в руки, откройте дверь, укажите на что-то. Выберите интересный фон. Всегда лучше делать стендап на фоне чего-то статичного, чем на фоне людей, особенно если они делают что-то интересное.

 

Что нужно помнить:

— постарайтесь выглядеть хорошо; сбившийся на сторону галстук только отвлекает внимание от того, что вы говорите;

— будьте свободным, не напрягайтесь;

— смотрите в камеру;

— будьте внимательны к тексту: у вас не будет возможности исправить его позже;

— в начале и конце сделайте 5-секундные паузы, чтобы облегчить монтаж;

— запишите по крайней мере два удачных дубля, чтобы было из чего выбрать;

— если вы пытаетесь сделать что-то необычное, всегда записывайте на всякий случай и «обычный» стендап;

— объясните или упомяните о том, где вы находитесь, если это не очевидно;

— разговаривайте с аудиторей, а не «говорите» ей;

— будьте осторожны с материалом, снятым в разное время суток.

 

Постарайтесь НЕ:

— не выучивайте текст стандапа наизусть;

— не ставьте знаки препинания кивком головы;

— не привязывайте текст к конкретной дате или времени;

— не делайте стендап на фоне группы людей, которые должны делать вид, будто вас нет;

— не говорите полушепотом, например, в комнате, где идет собрание;

— не думайте о микрофоне в кадре;

— не надевайте солнцезащитные очки;

— не делайте стендап в головном уборе даже в мороз.

 

К началу

Что стоит знать об интервью

Государственные служащие интересуют журналистов как герои материалов, эксперты и источники информации. В материале об эффективном сотрудничестве с медиа уже говорилось, что журналисты – не враги, поэтому не следует воспринимать общение с ними как поединок или соревнование «кто кого переманипулирует». Работа журналистов – задавать вопросы. Чтобы не навредить себе и своей организации, отвечая на эти вопросы, стоит больше узнать о принципах и профессиональных стандарты, которыми руководствуются журналисты, когда берут интервью.

Интервью – это разговор, который журналист ведет с героем от имени и в интересах аудитории. Формулируя вопросы и выстраивая логику разговора, журналист обращает внимание на то, насколько осведомлена аудитория, что ее (а не самого автора) интересует прежде всего, какие вещи могут быть для нее слишком сложными. Иногда журналисту приходится ставить «глупые» вопросы или просить собеседника объяснить вещи, которые сам он должен был бы понимать.

В публикации интервью может выглядеть по-разному. Вопрос-ответ – лишь один из форматов текста по мотивам разговора. Он присущ постсоветской прессе и почти не используется в европейской: там вопрос-ответ – не формат, а способ собрать материал. Поэтому когда у вас берут интервью, помните, что есть разные способы оформить печатный разговор: например, как монолог от вашего имени без вопросов журналиста, как пересказ ваших слов со вкраплением цитат или без них.

Журналисты не должны публиковать все, что вы сказали во время интервью.

Они могут сокращать ваши слова, если те не касаются главной темы разговора (а такая тема обязательно должна быть – не бывает интервью обо всем на свете) или если сказанное повторяется несколько раз в течение разговора. При сокращении, конечно же, смысл ваших слов не должен быть искажен. Если вы уверены, что не говорили того, что написано в интервью, или говорили что-то совсем другое, требуйте исправления или уточнения.

В публикации журналисты могут менять местами части интервью. Они лучше знают, как построить текст, чтобы заинтересовать читателя своего издания: с чего лучше начать и чем закончить. Если изменение последовательности ваших слов не исказило их содержание, смиритесь: текст создает автор, а не герой.

Медиа редактируют прямую речь – то, что вы скажете, не будет изложено дословно. При редактировании меняется порядок слов, исчезают повторы и вводные слова, исправляются ошибки и неудачные формулировки. Если вы уверены, что эти изменения исказили смысл сказанного, требуйте исправления или уточнения. Но не следует настаивать на том, чтобы сказанное вами передали дословно, только ради принципа.

Не каждый длительный разговор – интервью. Журналисты могут общаться с вами долго и задать много вопросов для того, чтобы разобраться в теме, а в материале используют лишь несколько цитат. Это обычная практика, не следует на такое обижаться. Журналисты должны были бы предупреждать об этом заранее, но иногда этого не делают – забывают, что это не очевидно. Журналисты качественных медиа говорят со многими людьми, чтобы собрать материал для публикации, особенно на сложную и многогранную тему. Такие большие материалы журналисты называют фичерами (от английского feature). Договариваясь о разговоре, интересуйтесь, который будет формат материала и как журналист вплетет в текст ваши слова.

Не требуйте у журналистов отправить вопросы к интервью перед разговором. Профессиональные журналисты так не делают – они не заинтересованы, чтобы во время разговора вы бубнили заготовленные и заученные фразы. С другой стороны, журналисты хотят содержательных разговоров и понимают, что они часто невозможны без подготовки. Поэтому можно просить выделить темы предстоящего разговора, а не конкретные вопросы. Если темы вам не по душе или вы в них некомпетентны, откажитесь от интервью. Если можете, посоветуйте более уместного героя вместо себя.

Если знаете тему разговора заранее, подготовьтесь. Продумайте, что вы скажете, и как приблизите свои слова к читателю, который может ничего не понимать в вашей отрасли – благодаря примерам, сравнениям, аналогиям, простым и понятным словам. Представляйте человека, который читает ваше интервью, время от времени спрашивая «и что?». Вы должны позаботиться, чтобы он нашел ответ – то есть объяснить, как ваш рассказ касается его жизни.

Не переходите на личности в разговоре с журналистом. Не стоит также отвечать вопросом на вопрос (разве что в случае, если вы действительно не поняли, о чем вас спрашивают, и хотите что-то уточнить). Это прием, который умная аудитория идентифицирует как признак политической демагогии. Опытные журналисты отвечают на такое «вопрос здесь задаю я» и не позволяют втянуть себя в неконструктивный спор.

К интервью на радио или телевидении следует готовиться еще тщательнее, особенно если речь идет о прямом эфире или включении. Включение на радио по сути похоже на новости, но длится дольше: ведущий рассказывает о чем-то актуальном и приобщает к рассказу специалистов. Если вас приглашают поговорить при включении, рассчитывайте на 5-10 минут разговора (выпуск радионовостей длится три минуты и в нем может или вовсе не быть цитат, или быть несколько по 10-20 секунд каждая – такова специфика формата). Включение – это шанс для оратора запомниться и слушателю, и журналистам, если он будет доступно и компетентно высказываться. После эфиров журналисты обсуждают спикеров и делятся впечатлениями о том, есть ли смысл их приглашать снова.

Перед интервью на телевидении надо посмотреть предыдущие выпуски этой же программы. Так вы увидите, в каком стиле ведут разговор ведущие, и будете знать, чего от них ждать. Сориентируйтесь, сколько времени вы будете говорить: есть большая разница, речь идет о 10 минутах или о часе. Также имеет значение, присутствует ли в студии кто-то, кроме вас и ведущего, и в какой роли. И если да, то будете ли вы иметь возможность поставить друг другу вопросы или хотя бы обменяться репликами. Если есть другие гости, это влияет и на динамику разговора, и на количество времени, отведенного каждому из гостей.

Если вы хотите попасть на радио или телеэфир, обращайтесь к гостевому редактору, а не к главному редактору медиа. Именно гостевые редакторы ответственны за то, какого гостя предлагать на включение. К ним обращаются журналисты, чтобы узнать, какие спикеры в чем компетентны. Гостевых редакторов в Украине немного, они знакомы между собой и активно обмениваются информацией, в том числе контактами спикеров и впечатлениями о них.

Журналисты неохотно дают текст интервью на согласование. Хотя иногда должны это делать, ведь по закону респондент является соавтором интервью и без его согласия разговор не может быть опубликован. Как правило, герои «правят» текст в худшую сторону и неприемлемым для журналистов образом: заменяют понятные формулировки на «более умные» или «официальные», добавляют то, чего в разговоре не говорили (так нельзя, разве что уточнять или исправлять свои же слова), и выбрасывают то, что говорили (но слово – не воробей, особенно, сказанное под запись). В результате журналисты теряют время на ожидание поправок, затем – на их анализ (учесть или отклонить) и на ссоры с героем на тему тех, которые все же отклонили. Поэтому, если можете…

Согласовывая свое интервью перед публикацией, минимально вмешивайтесь в текст. Добавляйте только действительно важные правки, без которых содержание ваших слов было бы неточным или ложным. Стилистику, подбор синонимов, расположение тем в тексте оставьте на совести журналистов – они умеют с этим работать. Помните, что заголовок, лид и иллюстрации к тексту всегда выбирает журналист или редактор, а не герой. Поэтому требовать изменить эти составляющие материала можно, если они ложные, манипулятивные, оскорбительные и т.д., но нельзя, если они вам просто не по душе.

Внимательно относитесь к обстоятельствам и помещению для встречи с журналистами. Они могут описать в материале все, что наблюдали вокруг. Книга в вашем шкафу, фотография на стене, дорогие часы на руке и даже документы, опрометчиво оставленные на столе, могут попасть в материал. Поэтому определитесь, хотите ли вы приглашать их в свой кабинет. Если нет – выберите нейтральную территорию.

Если для интервью на радио или телевидении не хватает уверенности, сделайте собственный подкаст. В нем можно рассказывать то, что вы сами считаете нужным, и не быть ограниченными неудобными журналистскими вопросами. Аудитория подкастов в Украине небольшая (успех – если выпуск прослушала тысяча человек), но специфическая и труднодоступна для остальных СМИ: молодые, образованные, обеспеченные люди, которые ценят свое время. В подкасте должна быть история, которую интересно слушать и у которой есть человеческое измерение, то есть понятно, как все сказанное касается обычного человека. Преимущество подкастов в том, что их могут слушать долго, а не только после выхода эпизода, как обычно бывает с радиопрограммами.

По материалам лекций Валерия Калныша и Влада Головина.

Как привлечь внимание журналистов к пресс-релизу

Есть инфоповод? Предлагаем взять на вооружение четыре простых приема, которые помогут вам заинтересовать СМИ. Используйте эти лайфхаки каждый раз, когда готовите рассылку пресс-релиза, и увеличивайте открываемость ваших писем.

Небольшой дисклеймер. Ранее мы рассказывали о пяти фатальных ошибках, которые способны убить любую рассылку. Если пропустили этот материал, советуем сначала прочесть его, а потом вернуться обратно.

Когда критические ошибки устранены, можно применять лайфхаки для повышения шансов на публикацию в СМИ.

Лайфхак первый: Использовать в теме письма приемы журналистов


Тема решает все: улетит ваше письмо в корзину, просто проигнорируется или же откроется.

Чтобы случился последний вариант, тема должна быть:
а) релевантной для журналиста, соответствовать тематике СМИ;
б) ясной и информативной;
в) цепляющей и интересной.

И все это должно уложиться в 45-65 символов. Больше почтовые клиенты, как правило, не отображают. Идеально, если тема будет короче — 10-30 символов. По статистике, письма с короткой темой открывают чаще.

Итак, на счет релевантности все понятно. Посылать политическому обозревателю новости лайфстайл-тематики мы не будем.

По второму пункту — стремимся максимально емко передать инфоповод. Темы а-ля «для публикации» не годятся. Сразу мимо.

И наконец, чтобы привлечь внимание, обратимся к стандартным журналистским приемам по созданию новостного заголовка:

  1. Используйте цифры: 18% россиян проведут новогодние праздники в жарких странах.
  2. Создайте интригу: Где россияне планируют встретить Новый год?
  3. Сошлитесь на интересный формат материала: [Исследование] Куда россияне чаще всего едут на новогодние праздники?
    Только не пишите в теме слово «пресс-релиз». Это скорее отобьет у журналиста желание открыть ваше письмо. Пометка «пресс-релиз» может быть уместна разве что в случае госорганов, но даже тут лучше не занимать драгоценные символы в теме.
  4. Добавьте отсылку к местности (для региональных и городских СМИ): Все больше москвичей покидают столицу на время новогодних гуляний.

‍Согласно опросу Fractl, авторы и редакторы в разных информационных нишах имеют свои предпочтения, когда дело касается темы письма.

Так, журналисты из сферы путешествий и развлечений чаще реагируют на темы, в которых обозначен тип предлагаемого контента. Например, инфографика, карта и т.д.

Деловые издания и журналисты, освещающие темы образования или здоровья, любят видеть конкретные цифры в теме письма. Для них это сигнал открыть письмо.

Не нужно писать тему КАПСОМ, ЗаборЧиКОМ и ставить кучу восклицательных знаков. Это не привлекает внимание, а наоборот — сильнее отталкивает.

На восклицательные знаки и тему, набранную заглавными буквами, обращают внимание только спам-фильтры. Вам это не нужно. Также старайтесь избегать и в теме, и в самом письме стоп-слова типа «купить», «похудение», «кредит» и т.п. Их использование увеличивает риск попадания рассылки в спам.

Бонус: если журналист, с которым вы общаетесь в основное время, заболел/ушел в отпуск/уволился, сошлитесь на него при пересылке письма его коллеге.

В таком случае тема может выглядеть так: «Fwd: Пока Паша Иванов в отпуске. RE: Где россияне планируют встретить Новый год?»

Это почти стопроцентное попадание в поле внимания журналиста. Хотя вы с ним еще даже не знакомы!

Лайфхак второй: Заполнить прехедер письма


Прехедер — это текст, который отображается почтовой программой следом за темой письма. Удачно подобранный прехедер может увеличить число открытий рассылки.

По умолчанию в качестве прехедера используются первые строки письма. Количество символов, отражающихся в прехедере, чаще всего зависит от текущей ширины экрана устройства и особенностей почтовика (например, влияет длина темы).

Суть прехедера — продолжение или раскрытие темы письма. Он так же должен быть кратким и лаконичным. Ваша цель — окончательно убедить журналиста открыть письмо.

Например:
Тема — «Куда россияне чаще всего едут на новогодние праздники? [Исследование]»
Прехедер — «Анализ данных за 5 лет показал, какие направления для зимнего отдыха  наиболее популярны у россиян».

Прехедер может содержать от 35 до 140 знаков. У разных почтовиков свои условия. Часто отображаемая длина прехедера зависит от ширины экрана используемого устройства и длины темы письма. Лучше всего помещать ключевые слова в начало предложения, чтобы журналист их точно увидел.

Лайфхак третий: Отправить рассылку в момент, когда журналисты больше всего нуждаются в контенте


Готовя пресс-релиз или питч, учитывайте редакционный цикл изданий.

Утром в центральной части России идут новости из Азии, Америки и с нашего Дальнего Востока. Это длится примерно до 11 часов.

Далее появляются первые события информационного дня. В это время у журналистов еще есть потребность в контенте. Дайте качественный комментарий по теме предстоящего события дня — получите сразу публикацию или запрос на комментарий в середине дня, когда событие произойдет.

С 12 до 14 часов идет информационный пик — тут нужно уже конкурировать. Если вы востребованный эксперт, вас возьмут. Нет — продолжайте добиваться этого статуса.

И последний информационный пик — вечерние новости. Обсуждаются события середины дня. Тоже есть шанс попасть в новостные ленты.

Отталкивайтесь от редакционного цикла изданий, когда продвигаете в СМИ новостной контент. Если же у вас есть фактура для хорошего лонгрида, без жесткой привязке к дате — обращайтесь с предложением к конкретному журналисту.

Еще один временной промежуток, который не стоит обходить стороной — выходные и праздники.

В некоторых изданиях, особенно крупных федеральных, работа редакции в выходные и праздничные дни не останавливается. В это время информационное предложение уменьшается, а спрос у журналистов на инфоповоды растет.

Нужно этим моментом пользоваться!

Если у вас есть контент, который выходит за рамки плановой рассылки, отправить его на предложение в СМИ можно в пятницу во второй половине дня или в субботу рано утром. Конкуренция за внимание журналиста в это время минимальна.

Но что тут важно?

Во-первых, среди получателей должны быть только редакторы выходного дня и журналисты, о которых вы точно знаете, что они будут работать в ближайший выходной или праздник. В иных случаях отправлять рассылку нет смысла.

Во-вторых, предлагаемый инфоповод или материал должен носить более-менее развлекательный характер. В выходные люди не особо желают напрягаться и читать сложные аналитические статьи.

Лайфхак четвертый: Подготовить «мобильный» пресс-релиз


Согласно отчету Litmus, в 2019 году 42% электронных писем открывается с мобильных устройств.

Чтобы журналисты могли комфортно прочесть ваш пресс-релиз не только с компьютера, но и со смартфона, нужно подумать о мобильной оптимизации. Особенно, когда в тексте используются картинки.

Если вы делаете рассылку через специальный рассылочный сервис, то пресс-релиз обычно автоматически адаптируется под чтение с мобильных устройств. Но не всегда все выходит корректно, поэтому обращайте внимание на этот момент.

Другой способ получить мобильно-оптимизированный пресс-релиз — сверстать письмо в бесплатном конструкторе или разместить релиз в онлайн пресс-центре на официальном сайте, который имеет адаптивную верстку.

В таком случае журналисту отправляется ссылка на мобильно-оптимизированную версию пресс-релиза. НО! краткую версию материала все равно нужно продублировать в письме. Из выжимки должно быть понятно, о чем пресс-релиз и годится ли инфоповод для публикации.

Просто так тратить время и переходить на сторонние платформы журналисты не будут. Впрочем, как и изучать прикрепленные файлы.

Чек-лист перед отправкой рассылки пресс-релиза


  • Выбран релевантный инфоповоду список получателей журналистов и СМИ.
  • Тема сформулирована емко, информативно и привлекает внимание.
  • Заполнен прехедер письма. Он кратко передает суть инфоповода и убеждает журналиста открыть письмо.
  • Выбрано верное время отправки рассылки, в зависимости от характера инфоповода и ваших целей. Учтены часовые пояса получателей.
  • Пресс-релиз мобильно оптимизирован, его удобно читать со смартфона.
  • Если для ознакомления с пресс-релизом журналисту предлагается перейти по ссылке или посмотреть прикрепленный файл, в «теле» письма размещена краткая версия материала с самыми интересными и важными деталями.


Источник изображений —
Unsplash

О чем важно помнить журналисту на задании, чтобы не нарушить закон

Философ Владимир Соловьев называл право хотя и низшим пределом нравственности, но при этом обязательным для всех. Отправляясь на задание, журналист составляет некоторое представление о ситуации и исходит (в идеале) в своих действиях из профессиональных и этических стандартов. Но важно не забывать при этом и о нормах права. Предлагаем рассмотреть пару ситуаций, характерных для повседневной практики журналиста, и прислушаться к комментариям юристов Центра защиты прав СМИ.

 

СИТУАЦИЯ № 1

Подростки в вашем городе используют свободно продающееся в аптеках лекарство как довольно сильный наркотик. Вы снимаете сюжет об этой проблеме, желая предупредить город об опасности. Но во время съемок понимаете, что, назвав это лекарство, вы невольно сделаете ему рекламу. А если название лекарства в эфире не прозвучит — сюжет будет выглядеть малоубедительным.

 

ВАРИАНТЫ ОТВЕТОВ ЖУРНАЛИСТОВ:

1.   Я не выдаю в эфир название лекарства, используя выражение «один препарат». Обязательно обращаюсь к чиновникам с просьбой принять меры. Разумеется, предварительно консультируюсь с медицинским сообществом.

2.   Я бы выдал в эфир название лекарства. В данном случае нам следует исходить из того, что мы должны предупредить здоровую часть общества. В обществе всегда есть от 6 до 8 процентов маргиналов, бунтарски настроенных людей, которые ловят любую информацию, чтобы использовать ее в своих целях. Но мы в первую очередь должны предупредить здоровую часть населения о реально существующей опасности, проблеме.

3.   Ну жно смотреть по сит уации. Если в официальных источниках данные свободно называют, значит, журналисты не должны скрывать эту информацию: найти ее проще простого. И журналист не должен думать в данном случае об убедительности сюжета, он должен, как врач, думать о том, что будет более эффективным средством против распространения наркотика. Возможно, родители смог у т прекратить поток школьников в аптеки, если будут знать о лекарстве. Возможно, государство обратит на него внимание после нескольких публикаций. В любом случае это решает не журналист, а вся редакция, и говорить о том, что автор может просто выпустить сюжет по своему разумению, несправедливо.

Журналист, каким я его вижу 11 класс Сочинения на свободную тему :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Сочинения на свободную тему / 11 класс / Журналист, каким я его вижу

    Профессия журналиста, с первого взгляда, кажется интересной и захватывающей. Ты, с микрофоном, блокнотом, диктофоном в руках и большой сумкой на плече заходишь в любые двери, задаешь интересные вопросы интересным людям и говоришь монологи перед камерой. Или вот как мне представлялась судьба газетного журналиста: как минимум половина материалов в номере подписана твоей фамилией, а года через два-три тебя непременно ждет кресло редактора и всеобщее признание. Но на деле все оказывается не таким радужным.

    Журналист – это профессия, где творческое начало всегда идет плечом к плечу с ремеслом. Художественность и словесный «креатив» должны учитывать требования аудитории, для которой ты работаешь. Нередко все твои журналистские «фишки», композиционные приемы, «изюм» репортажа начисто вырезается редакторской рукой за слишком вольную интерпретацию события.
    Однажды мне посчастливилось стажироваться в течение двух недель на местном телеканале. За эти две недели я поняла, какими качествами должен обладать настоящий журналист, и умение писать – лишь одно из них.

    Самое важное – это уверенность в себе и настойчивость. При виде микрофона и телекамер большинство людей впадает в ступор и не может сказать ни слова. Поэтому, если рядом с боящимся камеры человеком будет находится неуверенный в себе журналист – о хороших сюжетах надо забыть. Также журналист должен быть в меру наглым, так как не все любят открывать перед ним двери, особенно чиновники и представители крупного бизнеса. Следующие важные качества, которые я хочу отметить – это оптимизм, фантазия, быстрота реакции и умение за пять минут сделать тысячу дел. Без этих качеств человеку никогда не стать хорошим журналистом.

    Очень важно в этой профессии – уважать русский язык и всегда быть ему преданным, не допускать грубых орфографический и стилистических ошибок. Любая профессия начинается с культуры, особенно связанная со СМИ, ведь твои труды будут слушать и читать сотни людей. Ты несешь ответственность за каждое написанное или сказанное слово. Очень важно осознавать то, о чем ты говоришь и как ты это говоришь.

    Ну и последние качества, которыми просто обязан обладать журналист – это стрессо-, морозо- и жароустойчивость, круглосуточная работоспособность, а также чувство юмора, потому что этим людям нередко приходится работать в самых экстремальных условиях, в которых обычному человеку не выжить.


0 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.


/ Сочинения / Сочинения на свободную тему / 11 класс / Журналист, каким я его вижу


«Журналист не должен говорить своей публике, что такое хорошо и что такое плохо»

– Владимир Владимирович, как вам кажется или как вы считаете: у журналиста есть такая возможность или право рекомендовать своей аудитории, подсказывать ей что-то в сфере потребления, сфере услуг и так далее, как это делают многие блогеры, или это никак не вяжется с журналистской профессией?

– С моей точки зрения – это не вяжется. С моей точки зрения, журналист не должен говорить своей публике, что такое хорошо и что такое плохо. Он должен давать возможность самой публике решить этот вопрос.

Вот как пример. Я делал фильм об Израиле. Я интервьюировал израильскую женщину, чей сын был убит палестинскими террористами, и я интервьюировал палестинскую женщину, чей сын был убит израильскими военными. Я их сопоставил, но сам не говорил ни одного слова. Я задавал им одинаковые вопросы и показывал зрителю их вперемешку, одну – другую, одну – другую: сами решайте.

В обоих случаях – трагедия, женщины потеряли своих единственных, любимых сыновей. Они друг друга ненавидят или не ненавидят? Как и что они говорят? Вы сами решайте этот вопрос, мое дело показать вам. Но не мое дело сказать, что эта молодец, а эта нет и так далее.

К сожалению, сегодня в нашей журналистике очень много такого. Нам, зрителям, говорят: «Вот что хорошо, вот что вы должны думать, вот как вы должны поступать», это не журналистика – это пропаганда. А от пропаганды люди бегут.

В советское время бежали на другую пропаганду, на так называемые «вражеские голоса» и слушали «Голос Америки», «BBC на русском языке» и так далее. Потом, когда началась перестройка и гласность, перестали все это слушать, потому что появилась своя, реальная информация.

Теперь у нас опять пропаганда и ее очень много. Нам все время внушают, что хорошо и что плохо. Но это не дело журналиста, наше дело, по моему убеждению, дать возможность зрителю, читателю, слушателю самому решить, на основании информации, которую ему дает журналист – вот это наше дело.

И есть еще одна разница, о которой я бы хотел сказать. Вот если меня спросить, какая моя цель? Я никогда не скажу вам «заработать», клянусь. Конечно, я хочу заработать, я хочу хорошо жить, но цель моя, как у журналиста, совершенно определенная – я хочу менять то, как люди думают, на сновании того, что я им даю массу правдивой информации. Стараюсь делать так, чтобы они сами понимали, что происходит. И тогда бы они сами думали и приходили к своим выводам.

А блогер, я говорю в общем, не об отдельно взятых, его цель прежде всего – заработать, так мне кажется, причем как можно больше.

Сокрытие своей личности как журналиста

Просмотреть все темы

  • Требует ли сбор достоверных новостей сомнительной этики, например сокрытия своей личности?
  • Когда уместно скрывать свою личность?
  • Как насчет прозрачности при использовании материала, собранного таким способом?

«Мы считаем, что способ выполнения нашей работы так же важен, как и сама работа».

Это утверждение взято из Кодекса этики Cox Media Group, и этот принцип отражен в кодексах многих других новостных организаций.Это основа сбора новостей: чтобы новости вызывали доверие, мы должны быть этичными при сборе новостей.

Так ли важно, чтобы мы были честными в отношении самой нашей роли журналистов, когда мы делаем свою работу? Если мы недостаточно правдивы в отношении того, кто мы есть, как наша работа может поддерживать самые высокие стандарты правдивости?

Большинство новостных организаций согласны с тем, что журналисты, как правило, должны называть себя и свою новостную организацию в ходе рутинного сбора новостей. Недопустимо вводить в заблуждение или обманывать кого-либо, у кого вы берете интервью, или использовать уловки для получения новостей.

Но что, если мы не сможем докопаться до истины, представившись журналистами? Что если, действуя под прикрытием, мы обнаружим и предотвратим большой вред? Бывают ли случаи, когда цель оправдывает средства?

Журналистика под прикрытием имеет богатую историю, от Нелли Блай до 60 Minutes. Есть также много недавних примеров. Но это не подходит для каждой новостной организации. Многие запрещают репортажи под прикрытием, полностью полагая, что обман никогда не уместен при сборе новостей, и всегда можно найти другие способы получить информацию.

Те, кто разрешает скрытые камеры, обычно не одобряют широкое использование и проводят тесты, чтобы определить, когда это уместно. И Ассоциация цифровых новостей радио и телевидения (RTDNA), и Общество профессиональных журналистов (SPJ) предлагают учитывать важность истории и доступность средств для ее получения.

Поскольку неразглашаемая запись также может подпадать под действие законов о конфиденциальности, всегда следует учитывать местные гражданские и уголовные законы. Во всех случаях журналистика под прикрытием должна быть прозрачной для зрителей и читателей, которые должны понимать, почему новостная организация решила пойти на такие шаги.

При разработке этического кодекса вашей собственной новостной организации вы можете учитывать следующее:

Можно описать то, что вы наблюдаете в общественном месте. Например, описание поведения полиции на акции протеста не требует, чтобы вы называли себя.

Но в какой-то момент, когда вы переходите от наблюдения к тому, что кажется более близким к интервью — записи чьих-то слов для публикации или трансляции, цитированию кого-то по имени — журналистам следует подумать о том, чтобы представиться и запросить дополнительные комментарии.

Сюда может входить, например, случай, когда вы слышите разговор двух политиков в коридоре. Многие журналисты сказали бы, что если бы кто-нибудь из публики мог услышать, что вы сделали, то нет необходимости называть себя, и что люди, разговаривающие на публике, не имеют разумных ожиданий конфиденциальности. Но затем вы можете подойти к политикам, представиться и попросить прокомментировать то, что они сказали, для протокола.

Если вы хотите узнать, что агентство или организация сообщает общественности о конкретной ситуации, уместно ли позвонить и спросить, не называя себя журналистом? Большинство скажут да — при условии, что вы расскажете об этом читателям и зрителям.Очевидно, что если вы узнаете что-то противоречивое, вы захотите получить комментарий, чтобы обеспечить объективный отчет.

Что делать, если вы заметили что-то, заслуживающее освещения в печати, или кто-то сообщил вам что-то, заслуживающее освещения в печати, когда вы «не на работе»? В какой момент становится необходимым идентифицировать себя как журналиста? Большинство согласится с тем, что это необходимо, если вы собираетесь идентифицировать действия или слова конкретных людей в новостях.

Фотографировать в общественных местах на открытом воздухе, как правило, нормально, но что, если вы входите в коммерческое общественное пространство, такое как торговый центр или ресторан? Требует ли ваша новостная организация от журналиста получения разрешения на фотографии от управляющих недвижимостью? Коммерческие помещения часто имеют политику в отношении этого.Юридическая консультация важна.

В Справочнике по этике

NPR указаны другие случаи, когда полное раскрытие информации может быть нецелесообразным, например, когда журналист может оказаться в опасности. При необходимости вы можете обратиться к ним в своем собственном коде.

Основным автором этого раздела является Шон Макинтош из The Atlanta Journal-Constitution.

См. также модули этого проекта «Интервьюирование» и «Конфиденциальность и сообщение о личной жизни».

Дополнительные ресурсы
Контрольный список обмана/скрытых камер, Боб Стил

стоит быть журналистом? (решено и объяснено) – WorkVeteran

Возможно, вы подумываете о карьере журналиста

Принять решение о карьере не всегда просто!

Выбор правильной карьеры означает учет вашей личности, интересов и целей.

Кроме того, при выборе карьеры также необходимо учитывать способность зарабатывать, спрос на роли и оплату.

Так стоит ли быть журналистом?

Да, быть журналистом выгодно, поскольку это позволяет вам узнавать самые разные темы и каждый день знакомиться с новыми людьми. Работа над увлекательными новостями может быть очень увлекательной. Однако найти работу сложно, а оплата низкая; вы также можете рассчитывать на работу в условиях высокого стресса и в течение долгих часов.

Также есть большое чувство удовлетворения, когда вы можете сообщить новость, которая иначе не была бы услышана.

Будучи журналистом, вы несете ответственность и привилегию просвещать общественность новостями.

Вы должны уметь писать и выступать. Чтобы быть журналистом, вы также должны быть готовы работать под давлением, чтобы уложиться в сроки.

Это может означать многочасовую работу, чтобы уложиться в сроки.

Однако в любой профессии есть свои недостатки. Упоминание вашего имени в публичном пространстве может привести к онлайн-издевательствам, онлайн-преследованию и стыду.

Быть журналистом может быть опасно. К сожалению, журналисты сталкиваются с запугиванием и насилием просто за то, что выполняют свою работу.

В крайних случаях они сталкиваются с похищением, насильственным задержанием, пытками и даже убийством.

Интересно быть журналистом?

Да, журналист — интересная профессия. Журналисты проводят исследования и сообщают о различных темах, включая встречи и интервью с интересными людьми и темами.

Иногда известные люди, иногда это может быть полицейский, водитель грузовика, прохожий, политик, все зависит от истории.

Темы также могут быть разными, это делает работу журналиста интересной. Темы могут варьироваться от спорта, науки, экономики, политики, спорта и развлечений.

Сколько часов в день работает журналист?

Количество часов работы журналиста обычно составляет 8 часов, однако это может варьироваться в зависимости от организации и того, над чем работает журналист.

Большинство новостных аналитиков, репортеров и журналистов работают полный рабочий день с переменным графиком. Чтобы не отставать от последних новостей, им, возможно, придется работать сверхурочно или изменить свое расписание. Поскольку экстренные новости могут появиться в любой момент, от них может потребоваться работа по вечерам и в выходные дни.

Они также могут работать по ночам и в выходные в качестве ведущих новостей или комментаторов.

Хорошо ли зарабатывают журналисты?

К сожалению, нет.Журналисты не зарабатывают много денег, а средняя заработная плата составляет 49 300 долларов в год.

Как следует за:

$ 55 030
Другие информационные услуги $ 73 300 $ 73 300
$ 55 030
Газета, периодическая, книга, книга и каталог $ 37 900

Эти заработная плата , учитывая, что вы можете работать более 60 часов в неделю, включая выходные.

Зарплата не равна долгим часам работы. Так что, если вы хотите стать журналистом, попрощайтесь со своей общественной жизнью, у вас не будет времени, и вряд ли вы сможете себе это позволить.

Прогнозируется, что занятость аналитиков новостей, репортеров и журналистов вырастет на 6 процентов с 2020 по 2030 год, что примерно соответствует среднему показателю для всех профессий.

Около 5400 вакансий для новостных аналитиков, репортеров и журналистов прогнозируется каждый год, в среднем, в течение десятилетия.

Ожидается, что многие из этих вакансий возникнут в связи с необходимостью замены работников, которые переходят на другую профессию или выходят из состава рабочей силы, например, при выходе на пенсию. вы будете узнавать о различных темах и ежедневно знакомиться с новыми людьми. Работать над интригующими новостями может быть очень весело. Однако получить работу сложно, а заработная плата низкая; вы также должны ожидать работы в атмосфере высокого стресса и долгих часов работы.

Как и в любой другой профессии, проанализируйте себя и поймите свои сильные и слабые стороны, прежде чем решить, какую работу или карьеру вы хотите выбрать.

Надеюсь, вам понравится эта статья. Если вы хотите узнать больше о том, как стать журналистом, у нас есть другие статьи по теме

Статьи по теме

Ссылки

  • Аналитики новостей, репортеры и журналисты : Справочник по профессиональным перспективам: : Бюро США Статистика труда (bls.gov)

«Возможно, это лучший и худший из всех миров»

Немногим более чем за три месяца, только с марта 2020 года, американцы оправились от отдельных и комбинированных воздействий глобальной пандемии COVID-19. 19 пандемия, худший экономический кризис со времен Великой депрессии, смерть Джорджа Флойда (и других чернокожих американцев) по вине полиции, а также общенациональные беспорядки, протесты и призывы к расовой справедливости и реформам, невиданные в таком масштабе и интенсивности. в этой стране с 1960-х гг.

Как американцы узнают об этих эпических кризисах и узнают, что им нужно знать, чтобы пережить их? Вот где жизненно важная роль журналистов вступает в игру. Однако, хотя мы зависим от журналистов, которые информируют нас, журналистам стало труднее, чем когда-либо, выполнять свою работу, учитывая их сокращение из-за сокращения отделов новостей, сокращения ресурсов и бюджетов, а также многочисленных нападок со стороны государственных чиновников и других лиц на профессии и многих отдельных журналистов.

Чтобы узнать больше о том, что значит работать журналистом в эти беспрецедентные времена и в таких условиях, SC&I поговорила с профессором профессиональной практики Стивеном Миллером, директором бакалавриата факультета журналистики и медиаисследований SC&I.

В наших вопросах и ответах ниже Миллер обсуждает разницу между фальшивыми и ложными новостями, как на журналистов и профессию влияют многочисленные проблемы, с которыми они сталкиваются, пытаясь освещать новости сегодня, и как Программа журналистики и медиаисследований SC&I готовит журналистов к быть успешным сейчас и в будущем.

Как вы думаете, какова сейчас жизнь американских журналистов?

Возможно, сейчас это лучший и худший из миров. Это лучшее, потому что это то, ради чего живут журналисты. Они живут фантастической, невероятной спешкой, освещая события, влияя на жизнь людей и информируя общественность о том, что происходит. Хуже всего в этом то, что их здоровье страдает, и они не высыпаются.

На жизнь журналиста также влияет то, в какой среде он работает и чем занимается.Если их работа связана с работой на улице в Нью-Брансуике в качестве местного репортера, и они сосредоточены на местной демонстрации на Истон-авеню в поддержку справедливости для Джорджа Флойда, они освещают это. Но вопрос в том, должны ли они быть там, или они должны быть в Бруклине, Миннеаполисе или Чикаго? Это почти как сидеть за столом в честь Дня Благодарения, и перед тобой так много еды, что ты не знаешь, с чего начать.

С другой стороны, если журналист работает в СМИ за кулисами, например, человек, контролирующий правление MSNBC и решающий, куда переключиться, это безумие.Это постоянная гонка по 12, 16, 24 часа подряд, и это просто потрясающе.

Журналисты также работают в эпоху, когда экономические модели крупных сетей и газет, а также традиционных СМИ полностью терпят неудачу. CBS, Buzzfeed и другие СМИ сократили персонал на прошлой неделе, как раз перед началом демонстраций. Когда вы, как журналист, сталкиваетесь с истощением ресурсов, как вы получаете новости и распространяете их? И это отдельная история. Вот где вакуум открывается и заполняется ненадежными источниками новостей и ложными новостями.

Есть разница между фейковыми новостями и ложными новостями. Помните «Это была неделя, которая была?» Это была фейковая новость. Это жанр. Но это ложные новости — ложь и освещение вещей, которые не должны освещаться, чтобы заполнить время и пространство — это проблематично.

Как журналистам сегодня освещать новости?

Журналисты должны освещать и освещать правду и факты, а не мнения.

Многочисленные кризисы действительно выявляют недостатки в том, как работают средства массовой информации.Например, у меня есть теория, которую я называю «Какофония шума». Теория состоит в том, что существует так много точек доступа, так много вещей в Интернете, так много твитов, выходящих быстро и яростно, так много постов в Instagram, так много всего сразу, что это кажется единственным возможным способом. услышал, будучи самым громким и самым диковинным. И это то, что многие люди получают — они публикуют возмутительные твиты и другой контент.

Кризисы такого типа выявляют настоящую проблему, а именно: люди жаждут фактов, жаждут узнать, что на самом деле происходит, что представляет ценность и что мы на самом деле должны знать и делать.А когда журналисты все выбрасывают, или, как я это называю, журналистика «спагетти на стену» — бросьте это в стену и посмотрите, что прилипнет, — вот где все подрывается. Это влияет не только на качество репортажа; это влияет на наше информированное общество. В конце концов, журналисты — это государственные служащие.

Недавно исполнилось 40 лет с первого дня CNN. Мы видели различные эволюции CNN и то, как они охватывают и делают вещи. Но в конце концов Тед Тернер нашел то, что он хотел сделать, так это давать людям новости 24 часа в сутки, семь дней в неделю, 365 дней в году, и он делал это в различных формы.

Людям важно не только знать, что происходит в мире, но и быть информированными гражданами, чтобы у нас было великое демократическое общество. Вот чем на самом деле занимается журналистика. Она никогда не была поляризована? Конечно, нет, это всегда было поляризовано, и, конечно, всегда были разные предубеждения. Первоначальное название Arizona Republic в Фениксе было Arizona Republican . Был демократ округа Хантердон (Нью-Джерси) .Средства массовой информации всегда занимали чью-либо сторону, но это усугубилось в онлайн-эру, когда существует так много вещей.

По словам профессора Джона Павлика, журналистика — это профессия, ориентированная сверху вниз, где авторитетами считаются ведущие и газеты. Им доверяли и уважали. В современной медийной среде все наоборот. С появлением гражданской журналистики и социальных сетей каждый может быть репортером и авторитетом. Большая часть сегодняшних новостей исходит снизу вверх.

В прошлом, когда у нас было еще меньше авторитетных источников, The New York Times доверяли. Уолтер Кронкайт был самым доверенным человеком в Америке. И республиканцы, и демократы хотели, чтобы он был их кандидатом в президенты в 1970-х годах.

Кроме того, сегодня представители американского правительства выдают то, что можно было бы считать непроверяемой ложной информацией. Так как же доверять информации, если она исходит от предвзятого источника, и они все равно ее не проверяют? Но это то, что происходит сейчас.Кризисы могут выявить лучшее в людях и худшее в людях, лучшее в медиа-организациях и худшее в медиа-организациях.

Как можно улучшить профессию журналиста прямо сейчас?

Я думаю, что профессия журналиста должна лучше продвигать себя, и я думаю, что средства массовой информации должны показать людям, что им можно доверять, что они не предвзятые недовольные, стремящиеся подорвать определенные политические взгляды, как их иногда изображают.

Журналисты должны показать, что они являются частью фундамента демократии — четвертая власть на самом деле является четвертой частью нашего общественного правительства, потому что демократиям нужен сторожевой пес, а не комнатная собачка, проверяющая правительство и то, как обстоят дела. В настоящее время журналистика слишком занята обороной, в эту эпоху, когда на нее нападают те, кто злоупотребляет журналистами и журналистикой только для того, чтобы увековечить свою власть.

СМИ также должны нанимать в редакцию больше цветных журналистов, представителей разных рас, вероисповеданий и религий.Несмотря на все усилия, предпринятые за последние 40 лет для диверсификации редакции, этого оказалось недостаточно. Мы должны быть уверены, что все голоса будут услышаны в отделах новостей и на улицах, в нашем правительстве, в наших залах заседаний, повсюду. Мы просто этого не делаем. Если журналистика должна освещать и размышлять о том, как выглядит наша страна, наши редакции должны быть похожи на нашу страну.

Вот к чему все сводится. Где правда, где факты, где хорошие репортажи. Журналисты должны делать свою работу, никогда не распространять слухи или инсинуации.Им нужно получить то, что реально и что важно, и представить это публике, потому что у нас нет процветающего демократического общества без хорошей журналистики.

Как факультет журналистики и медиаисследований в SC&I обучает студентов поступать в ситуациях, подобных той, с которой столкнулись репортеры CNN, когда их арестовали?

После того, как был арестован репортер CNN, The New York Times написала хорошую статью под названием «Арест CNN — это то, на что похожа реальная цензура, » и этот тип цензуры происходит все больше, и больше, и больше.

Каждый студент факультета журналистики и СМИ SC&I должен пройти курс социальной справедливости. Вот почему. Мы обучаем наших студентов понимать влияние культуры, расы, религии и справедливости на общество, а также то, как мы освещаем новости в самых разных средах и в самых разных обстоятельствах.

Наши студенты должны пройти курс этики СМИ и узнать, что роль журналиста заключается в том, чтобы служить обществу. Это то, что делает журналист. Публичная журналистика, вот чему мы учим.Практика журналистики заключается в том, чтобы убедиться, что мы поступаем с другими так, как хотели бы, чтобы они поступали с нами.

В нашем отделе не ругаются. Мы учим наших студентов сообщать факты. Мы призываем их проводить исследования, проверять свои источники, заниматься беготней и следовать проверенным и верным журналистским принципам.

Когда мы учим студентов проводить исследования, мы говорим им, чтобы они не обращались только к Википедии и не обращались только к источникам, с которыми вы согласны. Обращайтесь ко всем источникам, потому что важно понимать, что говорят люди, которые с ними не согласны.

Очень важно иметь хорошую журналистику и дать возможность нашим журналистам освещать события как можно полнее, чтобы мы могли докопаться до сути вещей, докопаться до правды и узнать, что на самом деле происходит в мире.

Когда я даю задание на десять страниц, я говорю своим ученикам, что есть два типа людей. Один тип людей напишет пятнадцать страниц и отредактирует их до десяти. Второй тип напишет девять страниц, доберется до конца и напишет: «Я думаю, что эта статья очень, очень, очень, очень, очень, очень хороша», чтобы заполнить оставшееся место, которое приведет их к десятой странице.Я говорю им: будьте тем, кто пишет пятнадцать страниц и редактирует их до десяти.

Более подробная информация о специальности «Журналистика и медиаисследования» в Школе коммуникаций и информации Рутгерса находится на веб-сайте.

 

 

Должен ли я быть журналистом? Как определить, подходит ли вам карьера журналиста

  1. Поиск работы
  2. Должен ли я быть журналистом? Как определить, подходит ли вам карьера журналиста
Автор: редакционная группа Indeed

1 апреля 2021 г.

Когда вы решаете, какую карьеру выбрать, подумайте о роли журналиста, если у вас есть сильные навыки письма, исследования и общения.Эти профессионалы сообщают о событиях, происходящих в мире, чтобы информировать и обновлять общественность. Проведите исследование того, что влечет за собой карьера в журналистике, чтобы определить, подходит ли она вам. В этой статье мы рассмотрим, что такое журналист, чтобы помочь вам ответить на вопрос: «Должен ли я быть журналистом?»

Что такое журналист?

Журналист собирает информацию и исследования, чтобы сообщать о местных, региональных или национальных новостях, используя различные форматы, такие как телевидение, газеты и журналы.Журналисты пишут правдивые новости, чтобы информировать общественность, или они могут создавать тематические статьи, чтобы поделиться с общественностью своим личным мнением. Журналисты телерадиовещания могут работать перед камерой как личность, делясь в прямом эфире новостями о текущих событиях, чтобы информировать общественность. Общие должностные обязанности журналиста обычно включают:

  • Написание статей-расследований, которые привлекают и информируют читателей

  • Проведение исследований зацепок, историй, фактов и свидетелей определенных событий для предоставления аудитории точной и подробной информации

  • Интервьюирование источников для получения большего количества фактов о различных новостях

  • Предоставление идей для статей редакторам

  • Представление работы на редакционное одобрение и внесение обновлений, изменений и предложений

  • Ведение записей всех аудиофайлов, интервью и заметок разрешение поиск способности точно информировать общественность о важных новостях.Выполните следующие действия, чтобы решить, подходит ли вам карьера в журналистике:

    1. Определите свои карьерные цели

    Сначала вам следует определиться со своими карьерными целями и тем, чего вы хотели бы достичь в этой должности. Это поможет вам определить, соответствуют ли ваши цели обязанностям и обязанностям, которые обычно выполняют журналисты. Если одной из ваших целей является просвещение и помощь общественности, карьера журналиста может стать отличным вариантом. Эти профессионалы проводят время в отделе новостей или в полевых условиях, рассказывая о важных новостях, которые могут повысить уровень знаний и благосостояния человека.

    Если другой карьерной целью являются регулярные поездки, вы можете работать международным корреспондентом, что предполагает поездки для освещения событий, происходящих в разных местах. Когда у вас будет больше целей в списке, изучите карьеру журналиста, чтобы определить, соответствует ли она вашим интересам.

    2. Исследуйте потенциальные карьеры в журналистике

    Как только у вас появится представление о типе должностных обязанностей, которые вы можете выполнять, вы сможете больше узнать о различных профессиях, доступных в журналистике, и о том, что влечет за собой их обязанности.Если вы уже учитесь, посетите школьного консультанта или факультет журналистики. Задавайте вопросы о сфере журналистики и карьере, которой вы можете заниматься. Они могут предоставить вам более подробную информацию об обязанностях, которые влечет за собой каждая роль, или вы можете провести онлайн-исследование, чтобы узнать больше об их индивидуальных обязанностях. Общие поля в журналистике включают в себя:

    • News Writer

    • Новости редактора

    • репортер

    • печатают журналиста

    • PhotoJournalist

    • новостей Производитель

    Связанный: 6 типов журналистских профессий, которые стоит изучить

    3.Оцените свои навыки письма и редактирования

    Коммуникативные способности являются ключевыми качествами, которыми должен обладать великий журналист. Проанализируйте свои письменные, грамматические и орфографические способности, чтобы определить, достаточно ли они сильны для карьеры журналиста. Поскольку большинство журналистов тратят много времени на написание текстов, вам должно нравиться это. Журналисты, как правило, должны быстро писать истории о событиях, как только они происходят, чтобы гарантировать, что они будут опубликованы раньше, чем другие новостные агентства, поэтому вы также должны иметь навыки быстрого написания и редактирования.

    См. также: Как улучшить свои навыки письма за 8 простых шагов

    4. Рассмотрите квалификацию, необходимую для того, чтобы стать журналистом

    Помимо навыков, рассмотрите другие квалификации, которыми вы должны обладать, чтобы получить карьеру журналиста. Многие работодатели требуют, чтобы кандидаты имели как минимум степень бакалавра в области журналистики, английского языка, средств массовой информации или смежных областях.

    Вы также должны иметь опыт работы в отделе новостей, который вы можете получить во время получения степени, вступив в клуб журналистов или пройдя стажировку.Чтобы ваше резюме выделялось, заработайте ученую степень в области журналистики, чтобы улучшить свои навыки исследования, письма и отчетности.

    5. Общайтесь с другими журналистами

    Чтобы узнать из первых рук, что значит быть журналистом, попробуйте встретиться с тем, кто проработал в этой области несколько лет. Вы можете познакомиться с другими журналистами, посещая сетевые мероприятия, такие как отраслевые конференции или вступая в ассоциации. Поговорите также со своими преподавателями журналистики, поскольку у большинства из них может быть опыт работы в штатных журналистских должностях.Спросите у этих специалистов подробности об их должностных обязанностях, а также посоветуйтесь по поводу выполнения этой роли.

    См. также: Основные навыки работы в сети, которыми вы должны обладать (и как их улучшить)

    6. Вступите в журналистскую организацию

    Окружите себя другими потенциальными журналистами, помогая друг другу исследовать различные роли и обязанности. Вы также можете вступить в клуб журналистов в своей школе, если это предлагается. В некоторых журналистских организациях есть дочерние организации, занимающиеся различными областями журналистики, например, телевизионная станция в кампусе, газета или радиостанция.Вступление в эти клубы позволяет вам получить практический опыт работы на площадках вещания или в отделах новостей, который вы можете указать в своем резюме, чтобы произвести впечатление на менеджеров по найму.

    7. Запишитесь на курсы журналистики

    Некоторые средние школы и колледжи предлагают курсы журналистики, на которых вы узнаете больше о различных ролях в этой области. Большинство курсов журналистики включают выполнение проектов, которые вы можете отобразить в портфолио для просмотра менеджерами по найму. Вы также можете получить ценный набор навыков на этих курсах, которые впоследствии можно применить для работы в качестве журналиста на полную ставку.Курсы журналистики позволяют вам задавать преподавателям вопросы о ролях, включая среднюю заработную плату, должностные обязанности и рабочую среду. Если вы легко проходите эти курсы и понимаете, что вам нравится выполнять большую часть курсовой работы, то вы можете хорошо подойти для карьеры журналиста.

    10 советов по взаимодействию со СМИ

    Фрэн Абрамс, долгое время работавшая журналистом таких изданий, как BBC, Sunday Telegraph и Guardian, теперь является генеральным директором Education Media Center (EMC).В этом посте она делится своими главными советами по взаимодействию со СМИ.

    В Образовательном медиа-центре мы часто советуем ученым, как общаться со СМИ, но иногда мы обнаруживаем, что существует разрыв в общении между тем, что хотят сказать ученые, и тем, что хотят услышать журналисты. Нам нравится думать о себе как о службе связи, которая может объединить эти две разные группы людей.

    Хотя я понимаю, что общение с журналистами может быть пугающим, я призываю вас попытаться получить удовольствие от своего опыта – общение со СМИ может быть очень увлекательным.Если общение с журналистами для вас в новинку или вы ищете совет о том, как лучше работать со СМИ, вам могут пригодиться следующие советы.

    Десять советов по взаимодействию со СМИ
    1. Будьте стратегически

    Подумайте о том, чем вы хотите поделиться, почему вы хотите этим поделиться и чего вы хотите достичь. Вам нужно подумать о том, что говорит ваше исследование и где оно будет полезно.

    В равной степени необходимо учитывать:

    • время выпуска
    • как бы вы его структурировали
    • что вы могли бы сказать
    • зачем ты это делаешь
    • и почему сейчас.
    2. Прислушайтесь к советам – вы не одиноки.

    Большинство ученых связаны с учебным заведением, поэтому, скорее всего, у вас будет доступ к людям, которые регулярно работают со СМИ, например, к пресс-службе или сотруднику по связям с общественностью. Вам всегда следует обращаться в свой медиа-офис, так как они готовы помочь вам и знают, как лучше всего сообщить о вашем исследовании.

    3. Не ждите, что журналисты разделят вашу повестку дня.

    Это классическое недоразумение, которое может произойти между учеными и журналистами.У вас может быть газета, которая является хорошей новостью для вас и вашей области, но она не обязательно будет хорошей новостью для журналистов. Их вряд ли заинтересуют крупные методологические прорывы в этой области; они подхватят историю, которую они хотят запустить, что может привести к тому, что ваше сообщение будет передано не так, как вы предполагали.

    4. Проведите исследование.

    Проявите инициативу, исследуйте СМИ и постарайтесь сопоставить свои интересы с интересами конкретного журналиста.Ищите журналистов, которым интересно то, что вы хотите сказать в своей области знаний, и вы добьетесь большего успеха.

    5. Уведомить журналистов.

    Подумайте о шкале времени журналиста, прежде чем вступать в контакт; чем больше вы можете их уведомить, тем лучше. Опять же, ваша пресс-служба может помочь с этим. В наши дни сроки намного короче, поэтому вы можете уведомить их за несколько дней, особенно для печати. Для более долгосрочных проектов журналист может захотеть выйти и поговорить с некоторыми реальными людьми, которые столкнулись с некоторыми проблемами, которые решает ваше исследование.Для документальных фильмов журналистам нужно гораздо больше времени — не бросайте его на них в последнюю минуту!

    6. Сформулируйте четкое сообщение и донесите его на простом английском языке.

    Хотя это звучит очевидно, некоторые ученые борются с этим. Средний возраст чтения большинства широкоформатных газет хорошего качества составляет около 11 лет. Используйте очень короткие слова и короткие предложения, чтобы передать свое сообщение, и пусть оно будет очень простым, ясным и прямым. Журналисты получают сотни сообщений в день, поэтому не перегружайте их и не теряйте в первом же абзаце.

    7. Будьте интересны.

    Опять же, это звучит очевидно, но не говорите им то, что они уже знают. Вы хотите удивить их, и это может быть сложно. Журналистов будет больше привлекать то, что для них выглядит новым и необычным. Возможно, это неудивительно для вас как ученого, но для журналиста это интригует, потому что это мало известно широкой публике.

    8. Учитывайте фактор времени.

    Попробуйте сопоставить свое и их время.Стремитесь к спокойному новостному дню, когда журналисты, скорее всего, будут восприимчивы.

    9. Оставайтесь в своей зоне комфорта.

    Мы понимаем, что некоторые ученые не очень уверенно взаимодействуют со СМИ; если вы не уверены, делайте небольшие шаги. Если вы нервничаете, не соглашайтесь сразу на интервью в прямом эфире — сначала пройдите обучение работе со СМИ и наберитесь опыта. Ваша уверенность будет расти по мере того, как вы приобретете больше опыта в этом.

    10. Помните, что журналисты тоже люди.

    Если вы получите какие-то новости, есть вероятность, что они снова свяжутся с вами, если появится что-то новое в этой области.Это поможет вам наладить с ними отношения. Итак, если у вас есть хороший опыт, скажите «спасибо», и это даст вам возможность упомянуть о других работах, которые у вас появятся в будущем. Журналисты хотят новых историй и контактов.

     

    10 лучших советов молодым начинающим журналистам

    Как представитель СМИ и поставщик карьерных советов, некоторые из главных вопросов, которые я получаю по электронной почте и лично, касаются того, как я добился того, что я имею сегодня, и рекомендую ли я заниматься журналистикой как профессией.Большинство из них исходят от учащихся средней школы или колледжа, и этот мне показался настолько искренним, что я решил ответить на него публично, возможно, чтобы помочь другим молодым начинающим журналистам.

    Здравствуйте, мисс Гудро,

    .

    Как и у многих других младших школьников, жизнь быстро разворачивается, и хаос и смятение в полной силе; в первую очередь из-за выбора и соображений в отношении карьеры, работы, колледжа и будущего. Мне нравится писать, и я хотел бы стать журналистом, но (всегда есть но) я опасаюсь, так как живу во Флориде, как и вы.Перспективные рабочие места в этой области кажутся незначительными, а конкуренция и переезд кажутся важными. Поскольку вы сделали большие шаги и стали свидетелями этого процесса, можете ли вы дать какой-нибудь совет тому, кто находится в нерешительном замешательстве? Другими словами, какие советы и рекомендации вы бы дали себе перед тем, как начать свое путешествие, например, о процессе, обязательном образовании, возможностях трудоустройства и оплате? Я бы делал то, что люблю, но в этой экономике такой выбор — большой риск.Буду признателен за любые советы или наставнические комментарии и предложения. Кроме того, если бы вы могли написать статью на эту тему, это было бы полезно для многих людей. Заранее спасибо.

    С уважением,
    Алисса Т.

    П.С. Что спровоцировало вашу любовь к прикосновению пера к бумаге? Моя учительница английского языка в средней школе и фильм , Его девушка, пятница,  с Кэри Грантом и Розалиндой Рассел в главных ролях пробудили во мне интерес к журналистике.

    Спасибо за вопрос, Алисса.Позвольте мне разбить его на части.

    1.   Вдохновение

    Моя любовь к работе с пером началась рано. Еще до того, как я научился читать, я умолял маму научить меня. Когда я мог, я любил писать рассказы. В начальной школе я написала и переплела 10-страничную книгу о дружбе, написала тексты песен для нашей девичьей рок-группы The Crying Onions и работала над школьной «газетой» (больше похожей на брошюру, наполненную в основном моими стихами о погоде). . Все это звучит очень мило, и я уверен, что так оно и было, но дело в том, что я всегда был писателем и рассказчиком.

    Когда я начал задавать более практические вопросы — как я могу зарабатывать деньги с помощью своих навыков? — журналистика казалась очевидной. Вы будете учиться каждый день, встречаться с интересными людьми, писать и говорить о новых идеях, а иногда и получать приятные подарки. Откуда ты знаешь, что любишь? Я не могу ответить вам на это. Но если вы решите заняться этой областью, вам понадобятся талант и страсть, чтобы пережить трудные времена.

    2.   Образование

    Я получил степень бакалавра в области журналистики и социологии в Нью-Йоркском университете.Я рекомендую получить степень журналиста и двойную специализацию в чем-то совершенно другом, чтобы разнообразить себя. Если бы я мог сделать это снова, я бы удвоился в информатике. Некоторые из моих коллег по отрасли не изучали журналистику и добились больших успехов. Это не обязательно, но упрощает задачу.

    Тем не менее, журналистика — это сфера деятельности. В конце концов, вам нужно уметь общаться с людьми, видеть тенденции, организовывать свои исследования и рассказывать о них в увлекательной форме. Онлайн процесс редактирования меняется.Все больше и больше на отдельных журналистов ложится ответственность за то, чтобы они сами выдвигали идеи и освещали, писали, редактировали, публиковали и продвигали свою работу. Это требует независимости, целеустремленности и внимания к деталям, чему нельзя научить в классе.

    3.   Вакансии

    Несмотря на то, что средства массовой информации развиваются быстро, я по-прежнему разделяю работу в журналистике на две категории: вещательную и печатную. В эфире, то есть в новостях на телевидении и радио, вы можете быть либо личностью в эфире, либо писателем/продюсером произведений, которые попадают в эфир, либо сочетать в себе и то, и другое.Моя работа в основном связана с печатью, но если бы я мог вернуться назад, я бы взял хотя бы один курс радиожурналистики. Онлайн-писателей теперь просят создавать свои собственные веб-видео, а авторов печатных изданий обычно просят выйти в эфир для продвижения своей работы. Под печатными изданиями я подразумеваю бумажные и цифровые газеты и журналы, телеграфные службы и веб-сайты.

    В целом поле сжимается, но если хорошо и умно, то можно найти работу. Полезными ресурсами являются mediabistro, JournalismJobs и Indeed.Один из хороших вариантов для молодых, честолюбивых журналистов — обратиться в информационное агентство, такое как Associated Press или Dow Jones. Они проводят тесты новостей через университеты и, если вы им понравитесь, размещают вас на одном из своих рынков. Мне предложили должность репортера во Флориде сразу после окончания школы, но по причинам, о которых я расскажу позже, я отказался. Хотя у меня были другие планы, для многих это отличная возможность.

    4.   Местоположение

    В медиа очень много значит рынок, на котором вы работаете.В то время как бухгалтер или медсестра могут найти работу по всей стране — и по всему миру, — рынок, на котором работает наемный журналист, сильно влияет на их карьеру. Штаб-квартиры большинства национальных медиа-компаний в США находятся в Нью-Йорке, штат Нью-Йорк. Вы также найдете крупные бюро в Атланте, Вашингтоне, округ Колумбия, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско, а также за границей, в таких местах, как Лондон и Гонконг.

    Когда я учился в школе, традиционная мудрость заключалась в том, что вы начинаете с небольшого рынка и прокладываете себе путь до крупного рынка, такого как Нью-Йорк.Однако я уже жил и работал (стажировался в СМИ) в Нью-Йорке и подумал, что лучше начать с самого большого рынка. Обе стратегии работают, но знайте, что здесь и в городских центрах больше вакансий журналистов, чем где-либо еще.

    5.   Конкурс

    Это поле для соревнований. Период. Устроиться на работу конкурентоспособно, особенно сейчас, когда их стало меньше. Конкуренция заключается в том, чтобы сохранить работу, которую вы имеете, и тем более в том, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.Он основан на производительности. На телевидении вам нужны рейтинги и крупные «получения». В печати вам нужны большие идеи, хорошие отношения и солидный текст. В Интернете вам нужен трафик, аудитория в социальных сетях и привлекательная работа. Вам нужно прокачивать сюжетные идеи и хорошо их воплощать. Удержаться сложно, но возможно.

    6.   Процесс

    Что касается процесса получения работы и продвижения по служебной лестнице, то вот что я сделал. В колледже я прошел две стажировки в крупных журналах: одну на трехмесячной оплачиваемой должности с полной занятостью и одну на неполный рабочий день за кредит в течение пяти месяцев.Там я писал для обоих изданий. Я также писал для школьной газеты и работал внештатно. Это означало, что, когда я начал искать оплачиваемую работу с полной занятостью, у меня было портфолио работы и опыта работы в крупных компаниях.

    Моя первая оплачиваемая работа была помощником редактора, где я также писал для журнала и веб-сайта. Через полтора года меня повысили до корреспондента. Некоторые журналисты остаются репортерами на протяжении всей своей карьеры, получая все более и более крупные задания.Некоторые становятся редакторами и продвигаются по служебной лестнице в качестве менеджеров и лиц, принимающих редакционные решения.

    7.   Хронометраж

    Рекомендую начинать пораньше. Некоторые люди в середине карьеры переключаются на журналистику и добиваются успеха, но я считаю, что чем раньше вы начнете и добьетесь успеха, тем выше вы, вероятно, подниметесь. Стажировки — отличный способ войти в дверь и познакомиться с людьми в этой области. Некоторые из них платные, так что постарайтесь найти таких. Кроме того, планка ниже для должностей помощника редактора.Обычно они низкооплачиваемые и укомплектованы молодыми людьми. Вам не обязательно начинать с этого, но промежуточные задания по составлению отчетов и редактированию могут быть очень конкурентоспособными.

    8.   Оплата

    По данным Бюро трудовой статистики США, репортеры, корреспонденты и аналитики новостей получают среднюю зарплату в размере 36 000 долларов. Писатели и авторы (включая рекламу, журналы, книги, телевидение и фильмы) получают среднюю зарплату в размере 55 000 долларов. Средняя зарплата редакторов составляет 51 000 долларов.На более крупных рынках и в крупных торговых точках вы будете зарабатывать на более высоком уровне. Многие репортеры пополняют свой доход дополнительными проектами, такими как сделки с книгами, выступления и регулярные колонки (для тех, кто выходит в эфир) или регулярные выступления на телевидении (для тех, кто печатается).

    Переговоры. На моей первой работе я этого не делал. Это было действительно глупо. Мне предложили именно ту сумму, на которую я рассчитывал, и я ее взял. В то время я даже не знал, что должен вести переговоры. Всегда просите больше денег. Лучшее время — когда вы впервые приходите на работу, сразу после того, как вам сделали предложение.Посетите такие сайты, как Salary.com и Glassdoor.com, чтобы узнать, каково среднее значение для должности, компании и рынка. Они могут сказать «нет», но если вы не попросите, вы гарантируете, что не получите больше.

    9.   Отношения

    Это бизнес отношений. Если бы я мог повернуть время вспять, я бы вложил еще больше средств в построение и поддержание прочных отношений с наставниками, коллегами и сверстниками. Профессора журналистики часто работают в этой сфере и могут познакомить вас с нужными людьми.Многие из ваших одноклассников и коллег по стажировке продолжат работу в отрасли и смогут завязать хорошие контакты. Ваши начальники и коллеги, останутся ли они в вашей компании или уйдут, могут защитить вас, если откроется вакансия. Кроме того, хорошие отношения с источниками и субъектами сделают вашу работу лучше. Не стоит недооценивать и недооценивать ваши отношения.

    10. Риск и вознаграждение

    Так что же все это значит? Отрасль сокращается, конкуренция жесткая, зарплаты не такие высокие, и вы должны быть действительно хорошими и, честно говоря, эмоционально стабильными, чтобы справляться с взлетами и падениями.Индустрия меняется, но не исчезнет. Люди потребляют новости больше, чем когда-либо, и с ненасытным аппетитом. Всегда будет спрос на надежные источники новостей.

    За последние несколько лет я написал более 500 рассказов. Я брал интервью у глав государств, руководителей корпораций, миллиардеров и знаменитостей. Я побывал в Чикаго, Сиэтле и Мельбурне, Австралия. У меня была дегустация кофе с мастером-блендером Starbucks и дегустация супа с шеф-поваром Кэмпбелла. Я выступал на конференциях, на дискуссиях и по телевидению, а также проводил семинары для других писателей.Я думаю, это довольно круто. Я рад, что оказался здесь.

    Следите за мной в Twitter, Facebook и Google+.

    Галерея: Как пройти собеседование: 10 советов миллениалам

    10 изображений

    Подробнее о Forbes:

    15 самых ценных специальностей колледжей

    Почему работники-миллениалы не так бесполезны, как вы думали

    Лучшие рабочие места для молодежи

    Усложнение повествования.Что, если бы журналисты освещали… | by Solutions Journalism

    Что, если бы журналисты освещали спорные вопросы по-другому, основываясь на том, как на самом деле ведут себя люди, когда они поляризованы и подозрительны?

    Автор Аманда Рипли [обновлено 11 января 2019 г.]

    Иллюстрация Майкла МарсиканоПослушайте эту историю, прочитанную Амандой Рипли. Звук производства Эллисон Фрост.

    Прошлым летом 60 Minutes доставили 14 человек — наполовину республиканцев, наполовину демократов — на переоборудованную электростанцию ​​в центре города Гранд-Рапидс, штат Мичиган.Цель состояла в том, чтобы побудить американцев говорить и слушать тех, с кем они не согласны. Опра Уинфри вела разговор, ее дебют в качестве специального корреспондента 60 Minutes — и ее возвращение в телевизионные новости, где она начала свою карьеру в качестве балтиморской ведущей четыре десятилетия назад.

    Это была исключительная возможность. В течение трех часов девять камер фиксировали разговор группы о Твиттере, президенте Трампе, здравоохранении и перспективе новой гражданской войны. Экипаж даже соорудил для этого случая специальный стол.Отредактированный 16-минутный сегмент будет представлять собой первый из серии запланированных 60-минутных шоу , посвященных разделенной Америке. Это был шанс для уважаемого новостного агентства выйти за рамки клише и обзываний и раскрыть более глубокую и глубокую правду во времена глубокого разделения в Америке.

    В конце концов, этого не произошло. Эпизод привлек почти 15 миллионов зрителей, что сделало его третьим по популярности телешоу недели, согласно рейтингам Nielsen. Но разговор в эфире был странно скучным и поверхностным.

    Во-первых, коренастый мужчина по имени Том говорил, что любит Трампа с каждым днем ​​все больше; затем блондинка по имени Дженнифер сказала, что Трамп заставил ее чувствовать себя плохо. Позже Уинфри обошла стол, спрашивая у каждого человека одно слово, чтобы описать типичного избирателя Трампа, а затем повторяла их ответы. — Разочарован, — сказал Том. — Разочарована, — сказала Уинфри.

    Что пошло не так? Как мог один из самых успешных, авторитетных интервьюеров в американской истории создать такое скучное телевидение?

    В глубине души ведущие ток-шоу (как и журналисты в целом) понимают некоторые вещи в человеческой психологии: мы знаем, как привлечь внимание мозга и вызвать страх, печаль или гнев.Мы можем вызвать возмущение в пяти словах или даже меньше. Мы ценим древнюю силу повествования и понимаем, что хорошие истории требуют конфликта, персонажей и сцены. Но в нынешнюю эпоху трайбализма кажется, что мы достигли наших коллективных ограничений.

    По мере того, как политики становятся все более поляризованными, мы все чаще позволяем демагогам использовать себя по обе стороны прохода, усиливая их оскорбления вместо того, чтобы раскрывать их мотивы. Снова и снова мы обостряли конфликт и избавлялись от сложности разговора.Задолго до выборов 2016 года основные средства массовой информации утратили доверие общественности, создав возможность для дезинформации и пропаганды. Если цель журналистики состоит в том, чтобы «увидеть общественное существование более полно», как однажды написал Джей Розен, трудно сделать вывод, что мы преуспели.

    «Конфликт важен. Это то, что движет демократию вперед», — говорит журналист Джереми Хэй, соучредитель Spaceship Media, которая помогает СМИ привлекать разделенные сообщества. «Но до тех пор, пока журналистика довольствуется тем, что конфликт остается таким, она отказывается от власти, которая у нее есть, чтобы помочь людям найти выход из этого конфликта.

    Но что еще мы можем сделать с конфликтом, кроме того, чтобы оставить его в покое? Мы не адвокаты, и мы не должны заниматься улучшением самочувствия людей. Наша миссия не дипломатическая. Итак, какие варианты остаются?

    Чтобы выяснить это, я провел последние три месяца, опрашивая людей, которые хорошо знакомы с конфликтами и разработали творческие способы их преодоления. Я встречал психологов, посредников, юристов, раввинов и других людей, которые знают, как разрушить ядовитые нарративы и заставить людей раскрыть более глубокую правду.Они делают это каждый день — с разгневанными супругами, враждующими деловыми партнерами, злобными соседями. Они научились заставлять людей открываться новым идеям, а не замыкаться в осуждении и негодовании.

    Мне стыдно признаться в этом, но я работаю журналистом более 20 лет, пишу книги и статьи для Time, для Atlantic, для Wall Street Journal и для всевозможных мест , а я не знал этих уроков. Потратив более 50 часов на обучение различным формам разрешения споров, я понял, что переоценил свою способность быстро понимать, что побуждает людей делать то, что они делают.Я переоценил разум в себе и других и недооценил гордость, страх и потребность принадлежать. Я действовал как экономист, другими словами — экономист из 1960-х.

    Десятилетиями экономисты считали людей разумными субъектами, действующими в рациональном мире. Предполагалось, что когда люди совершают ошибки на свободном рынке, в большинстве случаев возобладает рациональное поведение. Затем, в 1970-х годах, такие психологи, как Даниэль Канеман, начали оспаривать эти предположения. Их эксперименты показали, что люди подвержены всевозможным предубеждениям и иллюзиям.

    «На нас влияют полностью автоматические вещи, которые мы не можем контролировать, и мы не осознаем, что делаем это», — как выразился Канеман. Хорошая новость заключалась в том, что это иррациональное поведение также очень предсказуемо. Поэтому экономисты постепенно корректировали свои модели, чтобы учесть эти систематические человеческие причуды.

    Журналистика еще не испытала этого пробуждения. Нам нравится думать о себе как об объективных искателях истины. Вот почему большинство из нас в последние годы просто удвоили свои усилия, продолжая больше заниматься той же журналистикой, несмотря на растущее количество свидетельств того, что мы уже не оказываем того влияния, которое когда-то имели.Мы продолжаем собирать факты и фиксировать цитаты, как будто мы работаем в линейном мире.

    Но становится ясно, что мы не можем решить эту проблему в соответствии с Законом о свободе информации. Если мы хотим узнать правду, мы должны найти новые способы слушать. Если мы хотим, чтобы наша лучшая работа имела последствия, мы должны быть услышаны. «Любой, кто ценит правду, — писал социальный психолог Джонатан Хайдт в The Righteous Mind, , — должен перестать поклоняться разуму».

    Нам нужно найти способы помочь нашей аудитории покинуть свои окопы и рассмотреть новые идеи.Поэтому мы обязаны использовать все доступные инструменты, включая уроки психологии.

    «Пора перестать оправдываться», — написал лауреат Нобелевской премии по экономике Ричард Талер в своей книге « Плохое поведение». Он обращался к экономистам, но мог обращаться и к журналистам. «Нам нужен расширенный подход… который признает существование и значимость людей».

    Исследователи назвали раскол, который сейчас переживает Америка.Они называют это «неразрешимым конфликтом», как описывает социальный психолог Питер Т. Коулман в своей книге «Пять процентов» , и это очень похоже на жестокие распри, возникающие примерно в одном из каждых 20 конфликтов во всем мире. В этой динамике встречи людей с другим племенем (политические, религиозные, этнические, расовые или иные) становятся все более и более напряженными. И мозг ведет себя по-разному при заряженных взаимодействиях. Например, невозможно испытывать любопытство, одновременно чувствуя угрозу.

    В этом состоянии повышенной бдительности мы чувствуем невольную потребность защищать свою сторону и атаковать другую. Эта тревога делает нас невосприимчивыми к новой информации. Другими словами: никакие расследования или просочившиеся документы не изменят наше мнение, несмотря ни на что.

    Неразрешимые конфликты питаются сами собой. Чем больше мы пытаемся остановить конфликт, тем хуже он становится. Эти вражды «кажутся обладающими необъяснимой и тотальной собственной силой, заставляющей людей и группы действовать таким образом, который идет вразрез с их интересами и сеет семена их разорения», — пишет Коулман.«Мы часто думаем, что понимаем эти конфликты и можем выбирать, как на них реагировать, что у нас есть варианты. Однако обычно мы ошибаемся».

    Как только мы втянемся, конфликт берет верх. Сложность рушится, и повествование «мы против них» высасывает кислород из комнаты. «Со временем люди все больше убеждаются в очевидной правильности своих взглядов и все больше сбиваются с толку тем, что кажется необоснованными, злонамеренными, крайними или безумными убеждениями и действиями других», — говорится в учебной литературе организации Resetting the Table, помогающей людям. говорить о глубоких разногласиях на Ближнем Востоке и в США.S.

    Стоимость неразрешимого конфликта также предсказуема. «Все проигрывают», — пишет соучредитель Resetting the Table Эяль Рабинович. «Такие конфликты подрывают достоинство и честность всех участников и служат препятствием для творческого мышления и мудрых решений».

    Как показывает история, есть способы сорвать затянувшийся конфликт. За десятилетия работы в лабораториях и на полях сражений такие ученые, как Коулман, Рабинович и другие, определили десятки способов вырваться из ловушки, некоторые из которых имеют прямое отношение к журналистам.

    В любом случае цель не в том, чтобы смыть конфликт; это помочь людям войти в грязь и выбраться из нее (и вернуться обратно) с неповрежденной человечностью. Американцы всегда будут продолжать не соглашаться; но с помощью своевременных подталкиваний мы можем одновременно помочь людям восстановить свое периферийное зрение. В противном случае мы можем быть уверены по крайней мере в одном: мы все упустим то, что имеет значение.

    В труднодоступной комнате без окон в Колумбийском университете есть нечто, называемое Лабораторией трудных разговоров.Коулман и его коллеги используют лабораторию для изучения реальных конфликтов в контролируемой обстановке, частично вдохновленной Лабораторией любви в Сиэтле (где психологи Джули и Джон Готтман, как известно, много лет изучали тысячи супружеских пар).

    За последнее десятилетие Лаборатория трудных разговоров и родственные ей лаборатории по всему миру организовали и записали около 500 спорных встреч. Они намеренно создают тот дискомфорт, которого большинство людей тратит на то, чтобы избежать весь День Благодарения.Для этого исследователи сначала опрашивают участников, чтобы узнать их взгляды на несколько противоречивых вопросов, таких как аборты или израильско-палестинский конфликт, а затем они сопоставляют каждого человека с кем-то, кто категорически не согласен.

    Когда два участника встречаются, их просят потратить 20 минут на составление заявления по спорному вопросу — такого, которое они теоретически могли бы обнародовать вместе со своими именами.

    Некоторые из этих преобразований идут настолько ужасно, что их нужно остановить до официального истечения времени.Но многих разговоров нет. Со временем Коулман и его коллеги заметили, что в неужасных разговорах люди по-прежнему испытывали негативные эмоции, просто непостоянно. Они прокручивали круговой цикл гнева и вины, но время от времени уходили. Они испытывали положительные эмоции, затем отрицательные и снова положительные, демонстрируя гибкость, которой не было в застрявших разговорах.

    После завершения разговора и разделения участников каждый из них слушает аудиозаписи своих разговоров и сообщает, что они чувствовали в каждый момент.Со временем исследователи заметили ключевое различие между ужасными и неужасными разговорами: лучшие разговоры выглядели как созвездие чувств и точек, а не как перетягивание каната. Они были более сложными.

    Графические изображения более негативного разговора (слева) и более позитивного, сложного разговора (справа). Предоставлено Питером Коулманом/Колумбийским университетом

    Но может ли такая сложность быть искусственно вызвана? Был ли способ улучшить разговор? Чтобы выяснить это, исследователи начали давать участникам что-то для чтения перед встречей — короткую статью по другому противоречивому вопросу.В одной версии статьи изложены обе стороны данного спора, как в традиционных новостях — например, аргументация в пользу прав на оружие, за которой следует аргумент в пользу контроля над оружием.

    Альтернативная версия содержала всю ту же информацию, только записанную по-другому. В этой статье подчеркивалась сложность дебатов об оружии, а не описывалась как бинарная проблема. Таким образом, автор объяснил много разных точек зрения, с большим количеством нюансов и сострадания. Оно читалось не столько как вступительное слово юриста, сколько как полевые заметки антрополога.

    После прочтения статьи два участника встретились, чтобы обсудить мир на Ближнем Востоке или другой спор, не связанный с этим. Выяснилось, что чтение перед разговором имело значение: в последовавших за этим трудных беседах люди, прочитавшие более упрощенную статью, как правило, застревали в негативе. Но те, кто читал более сложные статьи, этого не сделали. Они задавали больше вопросов, предлагали более качественные идеи и покидали лабораторию более довольными своими беседами. «Они не разрешают дебаты, — говорит Коулман, — но у них есть более тонкое понимание и больше готовности продолжить разговор.Сложность заразительна, и это прекрасная новость для человечества.

    Во время моего собственного визита в Лабораторию трудных разговоров в январе мне подобрали аспирантку, которая убеждена в идее «слов-триггеров» и поддерживает идею «безопасных пространств». Меня совсем не убедили, так что мы были идеальной парой.

    Перед встречей нас попросили прочитать подробную статью о правах на оружие. Как и предполагалось, последующая беседа была вежливой и осторожной.Аспирант был насторожен, но задумчив. Никто не выбежал и не бросил степлер. Мы пришли к заявлению, с которым мы оба могли согласиться. Я не назову это революционным, но мы нашли достаточно точек соприкосновения, чтобы держать нас обоих в напряжении. Мое мнение о триггерных словах не изменилось; но я больше не могу отвергать его сторонников как невежественных, изнеженных автоматов. (Ну, я могу, но это требует небольшого усилия, что является новшеством.)

    Урок для журналистов (или для всех), работающих в условиях трудноразрешимого конфликта: усложняйте повествование. Во-первых, сложность приводит к более полной и точной истории. Во-вторых, это повышает шансы на то, что ваша работа будет иметь значение, особенно если речь идет о противоречивой проблеме. Когда люди сталкиваются со сложностью, они становятся более любопытными и менее закрытыми для новой информации. Другими словами, они слушают.

    Есть много способов усложнить повествование, как подробно описано в шести стратегиях ниже. Но основная идея состоит в том, чтобы показать нюансы, противоречия и двусмысленности везде, где вы можете их найти.Это не означает призывать сторонников обеих сторон и цитировать их обоих; это простота, и она обычно имеет неприятные последствия в разгар конфликта. «Просто предоставление другой стороны только отдалит людей», — говорит Коулман. Это также не означает создание морального равенства между неонацистами и их противниками. Это просто простота в дешевом костюме. Усложнение повествования означает поиск и включение деталей, которые не вписываются в повествование — намеренно.

    Идея состоит в том, чтобы возродить сложность во времена ложной простоты .«Проблема со стереотипами не в том, что они не соответствуют действительности, а в том, что они неполны», — говорит писательница Чимаманда Нгози Адичи в своем завораживающем выступлении на TED Talk «Одна история». «[I] Невозможно должным образом взаимодействовать с местом или человеком, не вникая во все истории этого места и этого человека».

    Обычно репортеры поступают наоборот. Мы вырезаем цитаты, которые не соответствуют нашему повествованию. Или наш редактор вырезает их для нас. Мы ищем связность, которая аккуратна и естественна. Проблема в том, что во время сильного конфликта последовательность — это плохая журналистика, граничащая с злоупотреблением служебным положением.

    В разгар конфликта наши зрители чувствуют себя очень некомфортно и хотят чувствовать себя лучше. «Естественная человеческая тенденция состоит в том, чтобы уменьшить это напряжение, — пишет Коулман, — стремясь к согласованности посредством упрощения». Аккуратные нарративы поддаются этому стремлению упростить, мягко искажая реальность до тех пор, пока одна сторона не станет выглядеть хорошо, а другая — плохо. Мы успокаиваем себя знанием того, что все республиканцы — быдло-расисты, а все демократы — драгоценные снежинки, ненавидящие Америку.

    Сложность противостоит этой тяге, восстанавливая трещины и несоответствия, которые были удалены аэрографом с картины.Это менее удобно, да. Но это и интереснее — и правда.

    В настоящее время половина демократов и республиканцев считают членов оппозиционной партии не только плохо информированными, но и пугающими, по данным Исследовательского центра Пью. Республиканцы думают, что демократы намного либеральнее, чем они есть на самом деле, и наоборот. Если часть нашей работы состоит в том, чтобы точно отображать различные точки зрения так, чтобы люди могли их понять, мы терпят неудачу. (И под «мы» я подразумеваю всех журналистов, но особенно репортеров теленовостей.Несмотря на беспокойство по поводу Facebook после выборов, почти шесть из десяти взрослых американцев говорят, что их самым важным источником информации о выборах были не цифровые новостные ленты, а старомодные телевизионные новости.)

    . В опросе Reuters/Ipsos, проведенном в 2016 году, почти треть сторонников Хиллари Клинтон охарактеризовали чернокожих как более «жестоких» и «преступников», чем белых, а четверть заявили, что чернокожие более ленивы. Ни одна партия (или человек) не может быть беспристрастной.

    И не только демократы боятся обидеть людей; на самом деле, 28% республиканцев, имеющих не более чем среднее образование, говорят, что людям нужно быть более осторожными в своем языке, чтобы избежать оскорблений (удвоение доли выпускников колледжей-республиканцев, которые так говорят). «Нет предела тому, насколько сложными могут быть вещи», — как Э.Б. Уайт писал: «Из-за того, что одно всегда ведет к другому».

    Для сложности тоже есть экономическое обоснование. Прямо сейчас FOX News и MSNBC предполагают, что их зрители хотят возмущения, то есть простоты.И многие делают. Но что делать тем, кто не смотрит? Многие американцы отключились от новостей, деморализованные снайперской стрельбой, подавленные безнадежностью. Что произойдет, если однажды они наткнутся на другую историю, которая их заинтригует, а не напугает?

    Между тем, поскольку новостные онлайн-сайты продолжают сводить концы с концами за счет кликбейтных заголовков и доходов от рекламы, все больше изданий обращаются к подписчикам за помощью в финансировании своих репортажей. Это означает, что они должны перейти от бизнес-модели на одну ночь к долгосрочным отношениям с читателями, которые должны основываться на чем-то более глубоком, чем коты и твиты Трампа.Негодование всегда будет самым простым способом заманить читателей, но одного этого недостаточно, чтобы заставить людей платить за привилегию возвращаться день за днем.

    1. Усиление противоречий

    Чтобы представить, как сложность может выглядеть в новостном тележурнале, я попросил двух опытных посредников в конфликтах посмотреть 60-минутную беседу Уинфри с избирателями из Мичигана. Сара Кобб руководит Центром повествования и разрешения конфликтов в Университете Джорджа Мейсона, а Джон Уинслейд из Калифорнийского государственного университета в Сан-Бернардино является соавтором восьми книг по разрешению конфликтов.

    С первых секунд видео посредники поставили под сомнение тактику Уинфри. Ее вступительный вопрос — как президент Трамп справляется со своей работой — получил низкие оценки. «Это относительно закрытый вопрос, — сказал Кобб. Лучше начать с вопроса «Что нас разделяет?» Таким образом, «разговор становится о разделении, а Трамп не становится черной дырой, куда будут сброшены все эти сложности».

    Затем пришел первый ответ, который получила Уинфри — от Тома:

    «С каждым днем ​​я люблю его все больше и больше.Каждый божий день. Мне до сих пор не нравятся его нападки, его нападки в Твиттере, если хотите, на других политиков. Я не думаю, что это уместно. Но, в то же время, его действия говорят громче слов. И мне нравится то, что он делает с этой страной. Любить это.»

    Услышав это, Уинфри без комментариев повернулась к женщине рядом с Томом, чтобы узнать ее (полностью противоположное) мнение.

    Оба посредника накинулись на Уинфри за то, что она не ответила Тому. Это была прекрасная возможность, сказал Кобб.«Я бы сказал: «Черт возьми, Том, я еще не знал, что у нас в комнате будет такая сложность, и я хвалю тебя, потому что так легко сказать «да» или «нет», но ты на самом деле сказал две вещи одновременно.

    В первую минуту Уинфри могла бы задать тон сложности. Что было бы точнее и интереснее. У большинства из нас есть более одной истории, и у Тома тоже. По словам Уинслейда, Уинфри могла бы раскрыть эту сложность, спросив что-то вроде: «Итак, с одной стороны, вы любите его все больше и больше, а с другой стороны, вам не нравятся некоторые вещи, которые он делает.Скажи мне, что тебе не нравится в его атаках».

    Есть много вещей, которые не могут делать журналисты. Но мы можем дестабилизировать повествование. Мы можем напомнить людям, что жизнь не так последовательна, как нам хотелось бы. В противном случае спираль к простоте практически неизбежна: «По мере развития конфликта повествование становится тоньше», — говорит Кобб. Она видит это в любых спорах, за обеденными столами и в залах парламента. «Первая ссора пары вызывает много путаницы. Но со временем история крепнет, и они могут за три минуты рассказать вам, какой придурок их напарник.То же самое верно и в отношении международных конфликтов». Но если мы дестабилизируем нарративы, как это обнаружил Коулман в своей лаборатории, люди склонны выдыхать; они продолжают спорить, но прячут оружие.

    [Чтобы посмотреть полную стенограмму сегмента 60 Minutes с аннотацией от опытных медиаторов, щелкните здесь.]

    2. Расширьте объектив

    В начале 2015 года в городе Глостер возник классический спор. , прибрежное сообщество на северном берегу Массачусетса.Чиновники городского совета объявили, что стальная скульптура высотой 25 футов будет установлена ​​в общественном парке недалеко от городской набережной. Скульптура будет финансироваться за счет государственных и частных средств.

    Местные жители почти сразу начали драться из-за скульптуры. «Это просто взбудоражило всех», — говорит Кэти Эклз, жительница Глостера, которая также является терапевтом и обученным фасилитатором. Некоторые считали, что элита города диктует использование общественного пространства. В Facebook оскорбления превратились в злобные.Газета Gloucester Daily Times опубликовала статью со ссылкой на президента городского совета, который назвал предложенную скульптуру «красивой», а затем скептически настроенного жителя, который поставил под сомнение уместность этой работы. «Я не думаю, что это правильно для этого порта. Я бы предпочел, чтобы наши иконы были признаны первыми».

    Это должно было стать старомодным сражением НИМБИ самого предсказуемого вида: произведение искусства, любите его или ненавидите. Затем произошло нечто неожиданное. Городские власти обратились за советом к группе под названием Gloucester Conversations, которую Эклз и ее коллега Джон Сарроуф недавно сформировали вместе с другими жителями в надежде создать более конструктивное взаимодействие в городе.«Наше сообщество, которое очень любят, также вызвало серьезные разногласия, — говорит Эклз. Предыдущий спор о том, что делать с загнивающей фабрикой Birds Eye, затянулся на несколько лет, разделив город на фракции. То же самое произошло с дебатами по поводу чартерной школы. Затем в 2014 году был спор о курицах на заднем дворе. «Это продолжалось и продолжалось, — говорит Сарроуф, — обо всем».

    На этот раз, вместо того, чтобы увязнуть в трясине скульптуры, группа (с помощью некоммерческой организации Essential Partners, где работают Эклз и Сарроуф) расширила поле зрения спора.Они намеренно воспользовались возможностью, чтобы начать более широкий разговор — о том, чего Глостер хочет от своего паблик-арта и как следует принимать эти решения.

    Во-первых, они собрали вместе всех местных лидеров искусства и культуры и задали им вопросы: Что такое паблик-арт? Что включено? Как мы должны решить? Затем группа провела публичный митинг в мэрии, чтобы задать те же самые открытые вопросы. Пришло около 100 человек.После этого организаторы вышли в районы и провели еще беседы. Жители заклеили огромную карту Глостера стикерами, отмечая старые здания, которые следует отремонтировать; забытые статуи; и места, куда могут попасть новые работы.

    Интересно, расширить воображение людей было несложно. «Все это время люди были очень отзывчивы, — говорит Эклз. Оказалось, что они хотели быть частью разговора, который был больше, чем они сами.«Вообще, — говорит Сарроуф, — люди чувствуют облегчение, когда их вытаскивают из тупика».

    Таким образом, вражда превратилась в расследование — таким образом, что история стала более интересной, а не менее. Скульптура так и не была установлена. Но позже в том же году в Gloucester Daily Times была опубликована статья другого рода, посвященная стремлению города к новой политике в области искусства.

    Десятилетия исследований показали, что когда журналисты расширяют объектив, как это сделали организаторы Глостера, общественность реагирует иначе.Начиная с 1990-х годов профессор политологии Стэнфордского университета Шанто Айенгар показывал людям два вида телевизионных новостей: сюжеты с более широким объективом (которые он называл «тематическими» и фокусировались на более широких тенденциях или системных проблемах — например, на причинах бедности). ) и истории с узким объективом (которые он назвал «эпизодическими» и которые были сосредоточены на одном человеке или событии — скажем, например, на одной благотворительной матери или бездомном).

    Снова и снова люди, смотревшие истории с узкой линзой о матери социального обеспечения, с большей вероятностью впоследствии обвиняли отдельных лиц в бедности — даже если история матери социального обеспечения была передана с сочувствием.Напротив, люди, которые видели истории с более широким объективом, с большей вероятностью обвиняли правительство и общество в проблемах бедности. Иными словами, чем шире объектив, тем шире вина.

    На самом деле, в большинстве историй есть моменты как с широким, так и с узким объективом; репортаж о матери, получающей пособие, по-прежнему неизменно будет включать несколько строк о статусе программ профессионального обучения или государственных расходов. Но как показал Айенгар в своей книге Кто-нибудь несет ответственность? , сегменты телевизионных новостей преобладают узкой направленности.В результате телевизионные новости непреднамеренно позволяют политикам сорваться с крючка, писал Айенгар, из-за того, что большинство сюжетов построено по фреймам. Узкая линза побуждает общественность возлагать ответственность за беды общества на отдельных лиц, а не на лидеров корпораций или государственных чиновников. Мы не соединяем точки.

    Хорошее повествование всегда фокусируется на отдельных людях или событиях; Я не знаю многих других способов воплотить сложную проблему в жизнь так, чтобы люди ее запомнили. Но если журналисты затем снова не уменьшат масштаб — связывая благотворительную мать или, скажем, спорную скульптуру с более крупной проблемой — тогда средства массовой информации просто питаются человеческим предубеждением.Если мы все сосредоточимся на какой-нибудь небольшой угрозе прямо перед нами, легко пропустить большую катастрофу, разворачивающуюся вокруг нас.

    3. Задавайте вопросы, которые затрагивают мотивы людей

    Сандра МакКаллок была опытным репортером Victoria Times Colonist в Виктории, Канада, когда ее сестра перестала с ней разговаривать — и не сказала, почему. Это разорвало МакКаллоха на отсутствие контакта и ответов. Итак, однажды Маккаллох записалась на краткий вводный курс по посредничеству в конфликтах, просто чтобы посмотреть, чему она может научиться.

    «Это была самая мощная вещь, которую я когда-либо делала», — говорит она. Год спустя, в свой 55-й день рождения, Маккалок бросила свою 25-летнюю газетную карьеру, чтобы начать новую жизнь. Она всегда любила людей, и хотя журналистика дала ей доступ к их самым мрачным историям, посредничество казалось способом помочь им выйти на свет. «Это дает вам гораздо больше инструментов — чтобы узнать, кто такие люди и почему они делают то, что делают».

    Как оказалось, самым полезным инструментом были вопросы, которые она задавала.Она всегда задавала вопросы, но теперь она задавала разные вопросы по-разному. Она пыталась использовать вопросы как лопату — выйти за рамки обычного сценария.

    «Если бы я знала тогда то, что знаю сейчас, думаю, я бы задала гораздо больше вопросов о конфликте», — говорит она. Это меня удивило. Я всегда думал, что журналисты слишком много внимания уделяют конфликту; не в этом ли была проблема? Но Маккалох говорит, что мы просто крутимся вокруг конфликта, так и не вникая в суть дела. Наши вопросы остаются на поверхности, разжигая конфликт, как грабли, но никогда не достигают более плодородной почвы внизу.

    Посредники тратят много энергии на эту идею копания в глубине конфликта. У них есть десятки уловок, чтобы заставить людей перестать говорить о своих обычных проблемах, которые они называют «позициями», и начать говорить об истории, лежащей в основе этой истории, также известной как «интересы» или «ценности».

    Противодействие Обамекеру — это позиция ; вера в самодостаточность для многих людей является ценностью, лежащей в основе их положения. Согласны вы или нет, эти более глубокие мотивы имеют гораздо большее значение для дебатов, чем факты конфликта (а также оказываются более интересными).

    Людьми движет их интуиция и сердце, а не рассуждения, как объясняет социальный психолог Нью-Йоркского университета Хайдт в The Righteous Mind, со ссылкой на исследования, проводившиеся десятилетиями . На самом деле поверхностный личный интерес никогда не был хорошим предсказателем политического поведения. (Примечание для журналистов: возможно, пора перестать делать истории о том, как избиратели Трампа в «Ржавом поясе» голосовали против их экономических интересов; это так же познавательно, как история о том, что любители пляжного отдыха не пользуются солнцезащитным кремом.)

    Вместо этого Хайдт выделяет шесть моральных основ, составляющих основу политической мысли: забота, справедливость, свобода, верность, авторитет и святость. Это золотые билеты в человеческое состояние. Либералы (и либеральные представители СМИ), как правило, хорошо осознают три из этих основ: заботу, справедливость и свободу. Консерваторы особенно настроены на лояльность, авторитет и святость, но они заботятся обо всех шести. А консервативные политики уверенно играют на всех шести нотах, утверждает Хайдт.

    Консерваторы (и консервативные СМИ, я бы добавил) в результате имеют системное преимущество. Они могут чаще мотивировать большее количество людей, потому что берут больше нот. (Обратите внимание, что лидеры Демократической партии до сих пор не очень часто говорят о нелояльности Трампа по отношению к Америке, членам его кабинета и его женам в таких терминах, несмотря на то, что их засыпают свидетельствами такой нелояльности. Они чаще жалуются на несправедливость, непристойность и недоброжелательность, потому что это ноты, которые они больше всего любят играть.)

    Если журналисты хотят расширить свою аудиторию, они должны обращаться ко всем шести моральным устоям. Если кто-то из нас хочет понять, что скрывается за чьей-то политической яростью, нам нужно проследить истории до этих моральных корней — прямо как посредники. «Люди склонны описывать свои истории одним и тем же образом, — говорит МакКаллох. «В медиации вы пытаетесь перевернуть это и сказать: «Как вы пришли к этому? Почему эта история важна для вас? Что вы чувствуете, когда говорите это мне?» Эти вопросы могут показаться обидчивыми, но удивительно, как редко люди их задают.«Вы видите, как люди моргают и говорят: «Я никогда не думал об этом в таком ключе».

    Такие вопросы раскрывают более глубокие мотивы, выходящие за рамки непосредственного конфликта. Иногда, когда это происходит, весь конфликт исчезает — потому что люди вдруг понимают, что согласны в самом важном. Чаще вопросы выявляют, что спор идет не о том, о чем все думали. «Опытные посредники любят рассказывать подобные истории», — говорит Мэри Конгер, медиатор, соучредитель проекта «Американский диалог», который объединяет американцев для обсуждения политических разногласий.«Мы все думали, что находимся в комнате по совершенно другой причине. Он открывает этот мир возможностей».

    В прошлом году я записался в проект Конгера как журналист и участник. Меня подобрали к Биллу, директору на пенсии из Висконсина, который более консервативен, чем я. Мы разговаривали по телефону в течение 40 минут по телефону, следуя протоколу, созданному Конгером. Первый вопрос был: «Как вы пришли к своим политическим взглядам?»

    Я колебался с ответом, и это заставило меня осознать, что я никогда не думал о том, как я пришел к тому, во что я верю.Думаю, на каком-то уровне я предполагал, что пришел к своим политическим взглядам с научной точки зрения — просматривая всю информацию и выбирая «правду». Что является полнейшей чушью. На самом деле меня воспитывала в Нью-Джерси мать-феминистка, которая голосовала за демократов и яростно выступала против несправедливости, а также более консервативный отец, выросший на скотоводческом ранчо и последовательно голосовавший за республиканцев на протяжении всего моего детства. Когда я стал старше, другие переживания сформировали мои взгляды, но я никогда не говорил об этой эволюции ни себе, ни кому-либо еще.

    Если бы разговор начался с вопроса, что я думаю о Трампе (как в эпизоде ​​ 60 Minutes ), у меня не было бы проблем с импровизированным монологом на эту тему, изобилующим превосходными степенями и метафорами. Вместо этого я должен был рассказать Биллу свою собственную историю, которая неизбежно была более сложной, а Билл должен был рассказать мне свою историю. В конце концов, мы узнали, что нас обоих волнует доступ к медицинскому обслуживанию для всех; но Билл также очень заботился о дефицитных расходах, о чем, как я помню, беспокоился мой отец за обеденным столом в 1980-х (но я почти никогда не читал об этом на страницах New York Times) .После звонка ни один из нас не изменил своей позиции, но разговор помог мне расширить объектив.

    Конечно, проще заставить обычных людей копаться в их предыстории; перевернуть сценарий хорошо отрепетированного руководителя или политика бывает невозможно, какие бы вопросы им ни задавали. Как репортер Маккалох никогда не любил брать интервью у политиков. «Мне всегда казалось, что меня разыгрывают, — говорит она. Но теперь она думает, что есть способы проникнуть под поверхность, даже с политиками.«Теперь, я думаю, я бы настаивал больше — «Я хочу знать, почему вы так себя чувствуете». обычные темы для разговоров:

    • Что упрощенного в этом вопросе?
    • Как этот конфликт повлиял на вашу жизнь?
    • Как вы думаете, чего хочет другая сторона?
    • Какой вопрос никто не задает?
    • Что вам и вашим сторонникам нужно узнать о другой стороне, чтобы лучше понять их?

    Еще одна журналистка, ставшая посредником, Саманта Левин-Финли, провела десять лет, освещая вопросы внутренней безопасности и политики для US News & World Report, Houston Chronicle и других изданий , прежде чем решила сменить карьеру.Она работала на Капитолийском холме, который, по сути, является эпицентром племенной ярости. «Мне казалось, что я в основном уделяю эфирное время плохому поведению, что в основном способствует еще большему плохому поведению», — сказал мне Левин-Финли.

    С тех пор она провела большую часть последнего десятилетия, работая в офисах омбудсмена Национальных институтов здравоохранения и Американского Красного Креста, проводя тренинги, тренируя сотрудников и улаживая конфликты. Если бы она когда-нибудь вернулась в журналистику, говорит она, ее бы волновали совсем другие вещи.«Меня больше волнует не то, насколько я умна, — говорит она, — а то, что не подходит, и люди, чьи взгляды неудобны».

    В случае с МакКаллох она так и не получила объяснений от своей сестры. Ее мама скончалась, и у двух сестер больше нет поводов для общения. Тем не менее, МакКаллох обрела покой, поняв универсальность ее истории. «Вы понимаете, что у всех бывают подобные конфликты в жизни, — говорит она. «Я знаю, как это ужасно.Но ты можешь пройти мимо».

    4. Слушайте больше и лучше. 1972 г. Проблема серьезна среди демократов и ужасна среди республиканцев — только 14% из них говорят, что доверяют СМИ.

    Мы можем спорить о причинах этого, но в конечном итоге мы просто будем говорить сами с собой. Наши истории не имеют значения, если нам не верят.«Доверие предшествует фактам», — любит говорить Ева Перлман, соучредитель Spaceship Media.

    Все, с кем я разговаривал, говорили, что один из действенных способов завоевать доверие — лучше слушать — так, чтобы люди могли видеть. Репортеров редко учат тому, как это делать; мы получаем много отзывов о наших историях от редакторов и читателей, но очень мало отзывов о наших методах.

    Я понял, что это бред. Во многих других профессиях, связанных с деликатными разговорами, людей обучают искусству задавать вопросы и слушать.Они подходят к собеседованию как к искусству, которому никогда не перестают учиться. Почему не журналисты? Никто никогда не слушал мои интервью для печатной статьи и не давал мне отзыва — никогда. Я учусь методом проб и ошибок, что похоже на самостоятельное изучение языка. Вы можете поправиться, но это займет у вас навсегда.

    Линн Морроу, напротив, в течение девяти лет тренирует студентов колледжей для InsideTrack, компании, которая помогает университетам гарантировать, что первое поколение и другие студенты получат дипломы.У нее более 150 студентов в Висконсине. Основная задача Морроу — завоевать доверие — обычно по телефону, в текстовых или электронных сообщениях — с учащимися из групп риска, которые крайне неохотно делятся своими сомнениями и страхами.

    Завоевать доверие настолько важно и так сложно, что Морроу и ее коллеги проходят многочасовые тренинги, в том числе ролевые игры с генеральным директором компании. Она ветеран компании, но по сей день каждый звонок, который она делает, записывается, анализируется и оценивается по шкале от одного до четырех, в зависимости от того, насколько хорошо она слушала и отвечала своим ученикам.

    Одна из самых распространенных ошибок Морроу, по ее словам, заключалась в том, что она пропускала очень тонкие сигналы. Например, она спрашивала студентов, как идут дела, и принимала первый полученный ответ — обычно это было «Отлично!» Позже, когда она получит оценки учеников, она поймет, что все было а не отлично. Как и все люди, ученики не хотели идти вперед со своей уязвимостью. «В первую очередь мы говорим о том, в чем нам комфортно и уверенно, и что, по вашему мнению, человек хочет услышать», — говорит Морроу.«Когда вы действительно подталкиваете их идти дальше, это честно, когда вы получаете самую важную информацию».

    Она научилась слушать не только то, что говорят ученики, но и их «пробелы», или то, что они не говорят . Например, если они колеблются, прежде чем ответить на вопрос о своем последнем тесте по математике, или если они вообще уклоняются от ответа. Тогда она знает, что нужно копать глубже. Она задает важные вопросы несколько раз — иногда с интервалом в несколько недель — и почти всегда получает разные ответы.Обычно каждый ответ верен, и каждый представляет собой отдельную часть истории. Больше всего она старается держать свой разум открытым как можно дольше в каждом разговоре. «Так легко войти с мыслью, что вы точно знаете, что происходит, что исключает другие возможности».

    Для этого есть и другие приемы, даже в условиях дефицита времени. В разговорах, преодолевающих глубокие разногласия, «Переустановка таблицы» учит людей прислушиваться к конкретным подсказкам или «указателям», которые обычно являются симптомами более глубокого, скрытого смысла.Указатели включают такие слова, как «всегда» или «никогда», любые признаки эмоций, использование метафор, заявления об идентичности, слова, которые повторяются, или любые признаки путаницы или двусмысленности. Когда вы услышите одну из этих подсказок, четко определите ее и попросите еще.

    В какой-то момент разговора 60 Minutes в Мичигане человек по имени Мэтт так объяснил свое голосование за Трампа: «Мы хотели, чтобы кто-то пришел и перевернул столы. Мы устали от статус-кво…»

    В ответ Уинфри спросила: «Как ты думаешь, какой стол перевернулся?»

    Это был хороший вопрос, сказали наши эксперты-посредники, потому что он показал любопытство к метафоре Мэтта.Люди часто используют метафоры, когда чувствуют эмоции; исследование этих метафор может помочь раскрыть более глубокую и убедительную истину.

    Еще лучше, сказал Уинслейд, было бы спросить, какие таблицы перевернуты , а не , — принять метафору Мэтта, а затем бросить ей вызов. По сути, спросить: «Есть ли какие-либо части администрации Трампа, которые увековечивают статус-кво?»

    Другая родственная и очень распространенная стратегия укрепления доверия состоит в том, чтобы перепроверить — дать человеку понять, что, по вашему мнению, он имел в виду, и посмотреть, что он скажет.Гэри Фридман, один из крестных отцов медиации, называет это «зацикливанием для понимания» и предлагает делать это каждый раз, когда вы чувствуете, что услышали от кого-то что-то важное для него или нее.

    Наш мозг делает быстрые предположения, о которых мы даже не подозреваем. Мы ошибаемся чаще, чем думаем. Чтобы понять, что кто-то на самом деле имеет в виду, требуется много перепроверок. Это простая тактика, которая звучит примерно так: «Итак, вы были разочарованы действиями мэра, потому что вам глубоко небезразлично, что происходит с детьми в этой школьной системе.Это правильно?»

    Это кажется очевидным и, возможно, немного надуманным, но это работает как по волшебству. На февральском тренинге с Фридманом и дюжиной других посредников я снова и снова практиковался в зацикливании. Я был поражен тем, как часто я думал, что понял человека, но упустил какой-то важный нюанс. («Нет, я не был разочарован действиями мэра; я был убит горем». Есть разница.) Не менее удивительно, насколько успокоительно я себя чувствовал, когда другие люди правильно меня зацикливали.Это было похоже на крошечную победу: даже если другой человек не соглашался, он действительно услышал и усвоил мою точку зрения.

    С тех пор я стараюсь зацикливаться каждый раз, когда ввязываюсь в какую-нибудь смутно-эмоциональную беседу, даже вне работы. Когда мой сын злится, что ему нужно лечь спать, я теперь говорю что-то совершенно ничем не примечательное, например: «Ты действительно расстроен, что не можешь ложиться спать». Раньше я бы игнорировал его или спорил с ним, объясняя, насколько разумно его время сна и как ему повезло, что у него есть кровать и т. д.Теперь, когда я показываю ему, что услышал его, он просто… ложится спать. Это новость, которую вы можете использовать каждый чертов день.

    Конечно, у меня не всегда хватает самообладания, чтобы зацикливаться. Но когда мне это удается, это всегда помогает — снижает накал разговора и вероятность того, что все пойдет не так. Это звучит мягко, но это ключ к королевству. То, что кто-то сформулировал ваше самое важное сообщение, доказывает, что вас поняли, а это все, чего хочет большинство из нас.

    «Когда люди чувствуют, что их слышат и видят так, как они хотят, чтобы их слышали и видели, их бдительность ослабевает», — говорит Мелисса Вайнтрауб, раввин и соучредитель Resetting the Table.«Это одновременно и очень просто, и очень сложно. Мы должны дать им самое мощное и красноречивое изложение их собственного мышления». Тогда и только тогда люди начнут даже рассматривать информацию, не вписывающуюся в их привычные нарративы. На самом деле, это один из 90 182 только 90 185 способов заставить людей слушать, когда они эмоциональны или укоренились в определенном мировоззрении. Люди должны быть услышаны, прежде чем они будут слушать.

    Как только вы начинаете слушать зацикливание, удивительно, как редко вы его слышите.В течение последних двух лет политический обозреватель CNN (и самопровозглашенный либеральный активист) Ван Джонс путешествовал по стране, разговаривая со сторонниками Трампа, пытаясь «навести мосты» и «попытаться понять, почему американцы так разделены». Незадолго до выборов 2016 года он посетил семью сторонников Трампа в Геттисберге, штат Пенсильвания, для первого из серии шоу под названием The Missy Truth.

    Я попросил Фридмана, который за свою карьеру выступил посредником в более чем 2000 дел, посмотреть 10-минутный сегмент CNN и поделиться своими мыслями.Он начал с надеждой. «Я подумал, что это замечательная идея — посещать дома людей — это здорово», — говорит Фридман. «Надеюсь, они чувствуют себя немного сильнее в своих домах, и это помогает вести более честный и сбалансированный диалог».

    Но, как и медиаторы, которые смотрели сегмент 60 минут , Фридман почти сразу же начал съеживаться. Джонс почти ничего не зацикливал из того, что говорила семья, заметил Фридман. В какой-то момент женщина поделилась очень личной историей о том, как выборы повлияли на ее жизнь: «Один из моих друзей раскритиковал меня в социальных сетях: «Как может мать, которая заявляет, что так любит своих детей, поддерживать Трампа?» И она позвонила. я двуликий, и она только что врезалась в меня по-крупному.

    Глаза женщины наполнились слезами, а голос сорвался, когда она колебалась между грустью и гневом. «Я потерял друга, которого очень любил и о котором заботился. Как мое материнство повлияло на то, кого я поддерживаю на посту президента? Типа: «Как ты смеешь выставлять меня этим злым человеком?» Это разбило мне сердце. Это просто разбило мне сердце».

    В ответ на это проявление искреннего страдания Джонс ничего не сказал, чтобы признать, что он услышал ее. Он не поделился какими-либо личными историями о своем собственном опыте с обвинениями и разбитым сердцем (хотя, по-видимому, у него их предостаточно).Вместо этого он сказал ей, что либералам нужна ее помощь, а затем прочитал короткую лекцию о том, как консерваторы и либералы по-разному относятся к свободе и справедливости. Он взял очень личное, болезненное откровение и сделал его безличным и бесплодным.

    Джонс мог бы ответить так, предположил Фридман: «Я думаю, что у нас действительно есть что-то общее здесь. Мы оба чувствуем, что нас сажают в коробку, которой мы не принадлежим». Он мог бы признать горе женщины — и связать его со своим собственным: «Каждый из нас чувствует неуважение и неправильное понимание.”

    Честно говоря, Джонс сделал то, что делает большинство из нас, когда мы оказались в ловушке конфликта. Он был так занят убеждением семьи в их неправоте, что не смог доказать, что слушает. Так что разговор просто крутился по кругу, не приводя ни к чему интересному. «Он использует все, что они говорят, как возможность возразить и обвинить», — сказал Фридман. «Я не вижу ничего, кроме упущенных возможностей слева и справа».

    «Пока они понимают, что он не собирается пытаться их понять, они находятся в обороне.И он в атаке», — говорит Фридман. «Он пытается изменить игру, но это та же самая игра. Это просто делается из любопытства».

    Любопытство должно быть естественным для журналистов — так оно и есть с некоторыми историями. Но со временем, когда мы снова и снова начинаем слышать одни и те же аргументы и сюжетные линии, наше любопытство угасает. Это человеческая тенденция, но ее замечают наши источники.

    Джо Фигини, адвокат-ветеран из Вашингтона, округ Колумбия, дал интервью национальным журналистам, чтобы рассказать о случаях смертной казни, корпоративных банкротствах и других сложных вопросах.Опыт постоянно неудовлетворительный. «[Репортеры] задают очень узкий набор вопросов, — говорит Фигини. «Никогда не было такого: «Мы хотим понять, что на самом деле произошло». Они всегда приходили с тезисами».

    Один из способов, которым журналисты могут добиться большего успеха, — это отпустить ситуацию, уступив часть контроля нашей аудитории (которая обычно менее пресыщена, чем мы). Такие компании, как Hearken, помогают отделам новостей сотрудничать с общественностью на протяжении всего процесса репортажей: запрашивают идеи, просят людей проголосовать за понравившиеся, а затем сообщают о них.В настоящее время Hearken сотрудничает примерно с сотней отделов новостей в 15 странах. «У публики бесконечное любопытство, — говорит журналистам и редакторам Дженнифер Брандел, основатель Hearken и радиожурналист. — А еще, кстати, вы представитель общественности.

    Например, в течение одного года Bitch Media опубликовала 20 историй, вдохновленных читателями, и обнаружила, что читатели проводят больше времени с этими историями, чем с другими, и с большей вероятностью впоследствии подпишутся на членство.Разумеется, такая работа требует изменения мышления репортеров. «Есть репортеры, которые до сих пор считают, что аудитория состоит из кучки идиотов и придурков, — говорит Брандель, — но мы пытаемся показать им, что причина, по которой они так думают, в том, что до сих пор их связь с публикой заключалась в том, что они жаловались тебе. Вы не дали им шанса».

    Другими словами, доверие взаимно. Завоевать доверие легче, если вы дадите его.

    5. Познакомить людей с другим племенем

    Самый действенный способ заставить людей перестать демонизировать друг друга, как показали десятилетия исследований расовых предрассудков, — это познакомить их друг с другом.Технический термин — «теория контакта», но он просто означает, что как только люди встретились и вроде как понравились друг другу, им труднее изобразить друг друга карикатурно.

    Настоящие человеческие связи постоянно усложняют наши рассказы. Сообщества с более сквозными отношениями, как правило, менее агрессивны и более терпимы, как обнаружила Дайана Мутц, профессор политологии Пенсильванского университета.

    Журналисты могут представлять людей по крайней мере двумя способами: опосредованно, через хорошее повествование, или буквально, объединяя сообщества на живых или виртуальных мероприятиях.Но сделать это правильно сложнее, чем кажется. И можно усугубить ситуацию, если не будут соблюдены определенные условия.

    Опосредованное повествование может непреднамеренно сузить призму, как обсуждалось ранее, сосредоточив внимание на индивидуальной ответственности, а не на системных недугах. Важно расширить объектив и связать конкретного представителя «другого» племени с более широкой историей и историей — иначе история может закончиться лишь подтверждением предубеждений аудитории.

    Буквальные собрания, тем временем, происходят все чаще, поскольку все больше средств массовой информации обращаются к подписчикам за поддержкой своей работы в долгосрочной перспективе, вместо того, чтобы зависеть от кликов из машины.Но и здесь все решает исполнение. Например, важно, чтобы все приглашенные на собрание сообщества чувствовали себя на равных. Ситуация должна быть спокойной и справедливой (например, вам не захочется вести разговор о расе в самом белом районе города).

    Также должны быть моменты легкомыслия и общей истории или цели. А в идеале еда. Люди по-прежнему связаны, когда они преломляют хлеб, как и всегда. Эти детали имеют большое значение — так же, как и содержание разговора.В Лаборатории сложных разговоров Коулман и его коллеги обнаружили, что разговоры идут лучше, когда у людей происходит около 3 положительных взаимодействий на каждое 1 негативное. И тон обычно задается в первые несколько минут.

    Лучшие разговоры о различиях обычно начинаются с личных вопросов, например: «Какой жизненный опыт сформировал ваши политические взгляды?» Когда мы рассказываем свою собственную историю, мы склонны говорить с большим количеством нюансов, потому что реальная жизнь — это не наклейка на бампер.

    Когда Spaceship Media сотрудничает с отделом новостей, чтобы заинтересовать разделенное сообщество, они обычно начинают с четырех вопросов (часто через Facebook):

    • Как вы думаете, что другое сообщество думает о вас?
    • Что вы думаете о другом сообществе?
    • Что вы хотите, чтобы другое сообщество знало о вас?
    • Что вы хотите знать о другом сообществе?

    Обратите внимание, что ни один из этих вопросов не касается президента Трампа, в отличие от сегмента 60 минут .Каждый вопрос требует некоторого размышления, что приводит к более любопытному, менее напряженному мышлению.

    Затем журналисты приступают к работе — пытаются получить ответы на вопросы, которые люди задают о своих коллегах. Они делают это с необычайным уровнем прозрачности, часто рассказывая о том, что они находят и откуда, и запрашивая у читателей отзывы и предложения.

    После выборов 2016 года Spaceship Media заполнила закрытую группу в Facebook 50 женщинами, половина из которых — избиратели Трампа из Алабамы, а другая половина — избиратели Хиллари Клинтон из Калифорнии.В течение месяца женщины вели трудные разговоры об абортах, здравоохранении, расе и политике. В какой-то момент, когда стало ясно, что взгляды женщин из Алабамы на Obamacare совершенно иные, чем у женщин из Калифорнии, в дело вмешались журналисты, расследовавшие, как работает Obamacare в каждом месте. Они поделились с группой своими выводами, в том числе тем фактом, что страховые взносы на здравоохранение в Алабаме росли быстрее, чем в Калифорнии. Противоречивые представления женщин коренились в некоторых реальных географических различиях.

    Со временем участники с обеих сторон начали просить больше отчетов. Они начали доверять репортерам, которые доверяли им.

    6. Предвзятость контрподтверждения (осторожно)

    Одним из наиболее хорошо изученных предубеждений в человеческом портфолио является предвзятость подтверждения — наша неприятная привычка верить новостям, которые подтверждают наши ранее существовавшие нарративы, и отвергать все остальное.

    Что еще хуже, люди, получившие информацию, которая бросает вызов их взглядам, могут на самом деле more убедить себя в своей правоте.(И более образованные люди не обязательно менее предвзяты в этом отношении. Например, научная грамотность и навыки счета не являются надежными предикторами веры в то, что изменение климата представляет серьезную опасность для общества, как обнаружил профессор Дартмута Брендан Найхан.) Другими словами, предвзятость подтверждения — это криптонит традиционной журналистики; это делает всю нашу самую блестящую и тщательную работу совершенно бесполезной.

    Это потому, что люди не решают верить во что-то на основании статистической достоверности.Просто наш мозг так не работает. Мы оцениваем информацию на основе ее источника и ее гармонии с другими нашими убеждениями. Как выразился Дэниел Канеман в книге «Думай быстро и медленно »: «Как узнать, верно ли утверждение? Если оно прочно связано логикой или ассоциациями с другими убеждениями или предпочтениями, которых вы придерживаетесь, или исходит из источника, которому вы доверяете и который вам нравится, вы почувствуете легкость познания».

    Таким образом, один из способов мягко противодействовать предвзятости подтверждения — сначала создать небольшую когнитивную легкость: например, использовать источники из самых разных племен.Если вы пишете статью о научных доказательствах безопасности вакцин и знаете, что ваши самые либеральные читатели относятся к этому аргументу с большим подозрением, лучше всего использовать источники, которые их удивят — в идеале, из их племени.

    Другая тактика заключается в использовании графики вместо текста. В серии экспериментов Найхан и его коллеги обнаружили, что визуальное представление информации повышает точность представлений людей о заряженных вещах, включая количество атак повстанцев в Ираке после войны США.С. десант и изменение глобальной температуры за последние 30 лет.

    Познавательная легкость также исходит от чувства надежды. Неудобная информация, которая может вызвать страх (например, отчет о разрушительных последствиях эпидемии гриппа в этом году), более приемлема для людей, если она сопровождается конкретными действиями, которые люди могут предпринять в ответ (например, список аптек, предлагающих бесплатные лекарства от гриппа). снимков вместе с часами их работы).

    В ходе метаанализа более чем 100 исследований сообщений о страхе Ким Витте и Майк Аллен обнаружили, что страх без чувства свободы действий имеет неприятные последствия, заставляя людей реагировать отрицанием, избеганием и отвращением.Подавляющее большинство новостных сюжетов функционируют именно таким образом, что должно заставить нас задуматься. Создание отрицания, избегания и отвращения не может быть хорошей бизнес-моделью. Но когда людям напоминают, что у проблемы есть возможные решения (с некоторыми из которых они согласны и могут действовать в ближайшем будущем), они более открыты для рассмотрения предупреждения.

    Наконец, несколько простых советов: важно не повторять ложное убеждение, пытаясь его исправить, обнаружила Найхан. Если людям скажут, что Барак Обама , а не мусульманин, многие вспомнят, что он — это мусульманин.Негатив просто исчезает из их сознания, потому что не соответствует их существовавшим ранее предубеждениям. Лучший способ противостоять этой тревожной тенденции — просто заявить, что Обама — христианин, и вообще не давать ложных сведений.

    В начале 2018 года 60 Minutes организовали встречу демократов и республиканцев, которых они собрали вместе в Мичигане. Опра Уинфри тоже была там (она недавно поклялась , а не баллотироваться в президенты). Некоторые члены группы поддерживали связь в течение последних шести месяцев, как с гордостью отметила Уинфри в начале: «Участники с противоположных сторон действительно подружились, организуя прогулки и каждый день общаясь в закрытой группе чата в Facebook.

    Но последовавший за этим разговор оставался до безумия банальным. Одна из сторонниц Трампа сказала, что при администрации она чувствовала себя «безопаснее»: «Я чувствую, что могу поздравить с Рождеством кого угодно и где угодно», — сказала она. Критики Трампа ухватились за рождественский ракурс: «Избавьте меня от фальшивого возмущения», — сказал один из них. «Обама всегда поздравлял с Рождеством», — добавил другой. Мы никогда больше не слышали о том, почему женщина использовала слово «безопаснее».

    Позже возникли разногласия по поводу того, действительно ли Трамп жаловался на иммигрантов, приезжающих в Америку из «дерьмовых стран», о чем широко сообщалось в СМИ.

    Уинфри: «Кто здесь верит, что он сделал комментарий…?»

    Тим: «Абсолютно».

    Ким: «Абсолютно».

    Уинфри: «Думаешь, он сделал комментарий?»

    Пол: «Да, я думаю, что он сделал комментарий».

    Это было похоже на то, как семья, страдающая дисфункцией, спорит о том, как готовится батат; все спорили, но никто не поднял ничего, что действительно имело значение.

    Но тот факт, что мичиганская группа оставалась на связи, был важен даже в этом случае.Несмотря на поверхностные ссоры, они все же хотели видеть друг друга людьми. И это раскрывает еще одну человеческую предвзятость, которая сильно недооценивается. «Люди не хотят вцепляться друг другу в глотки», — говорит Сарроуф, который помимо своей работы в Глостере организует беседы о правах на оружие и других спорных вопросах. «Люди не хотят, чтобы их считали черствыми. Они хотят, чтобы их понимали глубоко».

    Люди склонны к упрощению и демонизации, это правда; но мы также разделяем стремление к пониманию.Возможно, нас обнадеживает то, что мы начинаем видеть спорадические примеры того, как известные журналисты пытаются прорваться через трайбализм. Помимо Уинфри и Ван Джонса, в начале этого года Джейк Таппер провел в мэрии CNN обсуждение насилия с применением огнестрельного оружия — в ответ на стрельбу в школе в Паркленде, штат Флорида. Даже Гленн Бек (да, Гленн Бек!) в последние годы пытался заставить свою аудиторию перестать демонизировать другую сторону и услышать больше сложностей.

    Во всех этих встречах у медийных личностей, похоже, были благие намерения.Они хотят сделать это по-другому; им просто не хватает навыков. Это как смотреть, как твой дедушка использует Твиттер; он мог бы научиться, но это, вероятно, не произойдет естественным путем.

    Разговор с людьми, находящимися в конфликтной ситуации, является частью нашей клинической подготовки, с которой не обращались должным образом, и теперь мы опасны. В результате получается не просто скучный телевизор; мы усиливаем токсичность, когда не собираемся этого делать. Реакцией на ратушу Таппера — по телевидению и в социальных сетях — стала кричащая схватка между сторонниками FOX News, которые обвинили CNN в том, что они задают вопросы студентам, и сторонниками CNN, которые обвинили критиков во лжи и аплодировали собственной праведности.

    Интересно, что политическому деятелю — сенатору Марко Рубио, участвовавшему в ратуше, несмотря на то, что его политическое превосходство было намного меньше, — пришлось объяснить, что поставлено на карту:

    «Мы — нация людей, которые больше не разговаривают друг с другом. . Мы — нация людей, которые перестали дружить с людьми из-за того, за кого они голосовали на последних выборах», — сказал он. «Мы — нация людей, которые изолировали себя политически и до такой степени, что подобные дискуссии стали очень трудными.”

    И действительно, это была очень трудная ночь для Рубио. Но это могло быть намного больше, чем сложно. Это могло быть показательным.

    Журналисты должны научиться усиливать противоречия и расширять призму парализующих дебатов. Нам нужно задавать вопросы, которые раскрывают мотивы людей. Все мы, журналисты и нежурналисты, могли бы научиться лучше слушать. Как установили исследователи в сотнях экспериментов, проведенных за последние полвека, способ противостоять племенным предрассудкам, которые мы наблюдаем, состоит в том, чтобы знакомить людей с другим племенем или с новой информацией способами, которые они могут принять.Когда конфликт — это клише, сложность — это последние новости.

    Сеть журналистов решений разработала учебную программу «Усложнение повествования» (CTN) для журналистов и отделов новостей. Интерактивный тренинг основан на исследованиях Аманды Рипли и опыте экспертов по конфликтам. Мы проводим виртуальные учебные занятия по методам и стратегиям, чтобы помочь журналистам создавать более сильные, детальные и всеобъемлющие репортажи по вызывающим разногласия вопросам. Если вы или ваш отдел новостей хотите узнать больше, свяжитесь с менеджером CTN Элен Бьяндуди Хофер: [email protected]

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.