Стилистическая неуместность: Стилистические ошибки — Русский язык без проблем

Содержание

Стилистические ошибки — Русский язык без проблем

вернуться на страницу «Культура речи«, «Стили речи в табл.», «Таблицы», «Стилистический разбор»

Стилистические ошибки – разновидность речевых ошибок (немотивированных отступлений от строго обязательных норм русского литературного языка). Стилистические ошибки являются нарушениями стилистической нормы. Такой тип ошибок связан с употреблением слов, грамматических форм и синтаксических конструкций без учёта их стилистической окраски: функционально-стилистической и эмоционально-экспрессивной.

К наиболее распространённым стилистическим ошибкам относятся:

•Стилистическая неуместность речи: Командир приказал сматывать удочки. Правильно: Командир приказал уходить (отступать).

•Плеоназм: прейскурант цен (слово «прейскурант» само по себе означает «справочник цен»).

•Тавтология: организовать организацию, изобразить образ.

•Речевые штампы: люди в белых халатах.

•Употребление слов-паразитов: это, значит, типа, как бы, ну, это самое, как его, так сказать, скажем так, э-э-э.

•Немотивированное использование нелитературной лексики: просторечия, диалектизмов, профессиональных слов: башковитый, синявка (сыроежка), прога (программа).

•Канцелярит: находился в состоянии усталости (устал)

•Неудачное использование экспрессивных средств: Монтажники пересекли экватор монтажных работ.

•Употребление слова в несвойственном ему значении:

Он обратно прочитал книжку.

•Нарушение лексической сочетаемости: это играет большое значение (правильно: это имеет большое значение).

•Смешение лексики разных исторических эпох (анахронизм): На богатырях кольчуги, брюки, варежки.  Правильно: На богатырях кольчуги, латы, рукавицы.

•Стилистический и смысловой разнобой между частями предложения: Рыжий, толстый, здоровый, с лоснящимся лицом, певец Таманьо привлекал Серова как личность огромной внутренней энергии. Лучше:

Огромная внутренняя энергия, которой привлекал Серова певец Таманьо, сказывалась и в его внешности: массивный, с буйной рыжей шевелюрой, с брызжущим здоровьем лицом.

•Неразличение паронимов: Надеть – одеть, убежденный – убедительный, представиться – преставиться, абонент – абонемент.

№   Вид ошибки Пример стилистической ошибки Исправление ошибки
1. Нарушение сочетаемости Улучшить уровень Повысить уровень
2. Неправильный выбор паронима Одеть шапку Надеть шапку
3. Тавтология В книге записей записано… В книге записей отмечено…
4. Смешение прямой и косвенной речи Мальчик сказал, что я пойду играть в футбол Мальчик сказал, что пойдет играть в футбол
5. Нарушение устойчивого словосочетания У палки есть два конца Палка о двух концах
6. Лексическая избыточность (плеоназм) Управленческий менеджмент Использовать или управление, или менеджмент
7. Лексическая недостаточность Поставьте прививки минимум за 10 дней до участия в выставке Поставьте животному прививки минимум за 10 дней до участия в выставке
8. Повторы слов Кот – это домашнее животное. Коты любят мясо и молоко. В деревнях коты ловят мышей. Домашние коты преданны своим хозяевам Кот – это домашнее животное. Эти маленькие хищники любят мясо и молоко. В деревнях зверьки ловят мышей. Домашние Барсики и Муськи преданны своим хозяевам
9. Неоправданное употребление синонимов Прославленный памятник Чижику-Пыжику снова украли Известный памятник Чижику-Пыжику снова украли
10. Неоправданное употребление омонимов Рядом с домом была лавка. (Скамейка или магазинчик?) Рядом с домом была лавка старьевщика.
11. Речевые штампы Более 20 лет наша компания занимается добычей черного золота Более 20 лет наша компания занимается добычей нефти
12. Канцеляризмы Жильцами дома были приняты самостоятельные меры по уборке снега во дворе Жильцы дома сами почистили снег во дворе
13. Смешение стилей Читатель оставил к статье свинский комментарий Читатель оставил к статье оскорбительный комментарий
14. Употребление устаревших слов Нужно бдеть о безопасности работы Нужно заботиться о безопасности работы
15. Нарушение согласования в падеже между однородными членами и обобщающим словом Мама за лето сварила варенье из разных ягод: земляника, клубника, малина, вишня Мама за лето сварила варенье из разных ягод: земляники, клубники, малины, вишни
16. Ошибки в грамматической координации главных членов предложения Более 10 000 автомобилей сданы по программе утилизации Более 10 000 автомобилей сдано по программе утилизации
17. Ошибки в согласовании определений и приложений В углу стоял диван-кровать, застеленная покрывалом В углу стоял диван-кровать, застеленный покрывалом
18. Неправильный выбор формы управления Помимо музыкальных композиций, вы увидите танцевальные номера Вы увидите музыкальные и танцевальные номера
19. Использование в качестве однородных различных синтаксических элементов Он шел мимо парохода, сияющего огнями и который отчаливал от берега Он шел мимо парохода, сияющего огнями и отчаливающего от берега
20. Смешение времен в причастиях Он основал компанию, занимающуюся торговлей Он основал компанию, занимавшуюся торговлей
21. Неверное использование деепричастного оборота Вытянув экзаменационный билет, мне стало плохо Вытянув экзаменационный билет, я почувствовал себя плохо
22. Нарушение порядка слов в предложении Важный гость в мероприятии обязательно примет участие Важный гость обязательно примет участие в мероприятии
23. Нанизывание падежей Для решения задачи повышения уровня квалификации сотрудников… Чтобы повысить квалификацию сотрудников…
24. Пропуск предлога Я мечтаю съездить в Париж, Рим, Кубу Я мечтаю съездить в Париж, Рим, на Кубу
25. Разрыв предложно-падежных сочетаний Украшение не шло к и так роскошному наряду Украшение не шло к наряду, и так роскошному
26. Соединение в одном ряду родовых и видовых понятий В саду росли деревья, цветы, розы, пионы В саду росли цветы и деревья. Или: в саду росли розы, пионы, липы
27. Избыток придаточных предложений Он пришел в дом, где часто бывал в юности, когда там собирались начинающие поэты, где впервые побывал на балу. Он пришел в дом, где часто бывал в юности. Тогда там собирались начинающие поэты. В этом доме он впервые побывал на балу.

Стилистико-синтаксические ошибки

Нарушение связи между подлежащим и сказуемым: Выставка-просмотр открыт ежедневно.
Правильно: Выставка-просмотр открыта ежедневно.   
Нарушение связи между членами простого предложения: Несколько ребят вышли из леса.
Несколько ребят 

вышло из леса. 
Падежное несогласование имен: Он никогда не видел таких глаз, словно присыпанных пеплом, наполненные неизбывной тоской.
Он никогда не видел таких глаз, словно присыпанных пеплом, наполненных неизбывной тоской.  
Несогласование однородных членов с обобщающим словом: Во встрече участвовали делегаты от следующих стран: Англия, Франция, Италия.
Во встрече участвовали делегаты от следующих стран: Англии, Франции, Италии.
Сочетание в качестве однородных членов инфинитива и существительного: Эта книга научила меня 
честности, смелости и уважать друзей
.
Эта книга научила меня честности, смелости и уважению к друзьям.
Общее зависимое слово при однородных членах предложения, имеющих разное управление: Трест организовал и руководит предприятиями.
Трест организовал предприятия и руководит ими.
Нарушение порядка слов при использовании двойных сопоставительных союзов: Народные массы не только создают материальные блага, но и великие сокровища культуры.
Народные массы создают не только материальные блага, но и великие сокровища культуры.
Пропуск необходимых слов: Владик кое-как прибил доску и побежал в волейбол.
Владик кое-как прибил доску и побежал играть в волейбол.
Нарушение границ предложения: Охотник положил ружьё, привязал собаку. И пошёл к зверю.
Охотник положил ружьё, привязал собаку и пошёл к зверю.
Загромождение сложного предложения придаточными: Врачи считают, что болезнь настолько серьёзна, что приходится опасаться за жизнь больного.
Врачи считают болезнь настолько серьёзной, что приходится опасаться за жизнь больного.
Смешение главного и придаточного предложения: Последнее, на чём я остановлюсь, это на вопросе о Ленском.
Последнее, на чём я остановлюсь, это вопрос о Ленском.
Неправильное совмещение простого и сложного предложения: Пьеса разоблачает «тёмное царство» и как Дикие и Кабанихи жестоко относятся к зависимым от них людям.
Пьеса разоблачает «тёмное царство», показывает, как Дикие и Кабанихи жестоко относятся к зависимым от них людям.
Неправильное объединение причастного оборота и придаточного определительного предлож.: На столе у Манилова лежала книга, открытая на одной и той же странице и которую он никогда не читал.
На столе у Манилова лежала открытая на одной и той же странице книга, которую он никогда не читал.
Отрыв придаточного определительного предложения со словом который от определяемого сущ.: Из разговора Лизы и Софьи мы узнаём о Чацком, выросшем в этом доме, который (дом или Чацкий?) сейчас где-то путешествует.
Из разговора Лизы и Софьи мы узнаём о выросшем в этом доме Чацкомкоторый сейчас где-то путешествует.
Неоправданное повторение одинаковых союзов: Некоторые критики полагали, что автор так молод, что едва ли сможет убедительно решить поставленную проблему.
Некоторые критики полагали, будто автор так молод, что едва ли сможет убедительно решить поставленную проблему.
Неправомерное столкновение близких по значению подч. союзов: Он считал, что будто мы его неправильно поняли.
Он считал, что мы его неправильно поняли. 
Неверное употребление союзов и союзных слов: Вопрос обсуждался на совещании, где было принято соответствующее решение.
Вопрос обсуждался на совещании, на котором было принято соответствующее решение.
Смешение прямой и косвенной речи: Корчагин твёрдо заявляет, что к будёновцам я обязательно перейду.
Корчагин твёрдо заявляет, что к будёновцам он обязательно перейдёт.

Остались вопросы — задай в обсуждениях https://vk.com/board41801109
Усвоил тему — поделись с друзьями.
Тест на тему Функционально-стилевое расслоение лексики
Тест на тему Стилистические ошибки
Тест на тему Ошибки тавтология и плеоназм
Тест на тему «Порядок слов в предложении, интонация, логическое ударение»

Тест на тему Согласование сказуемого с подлежащим

Тест на тему Культура речи
Тест на тему Нормы управления (культура речи)

Тест на тему Алогизмы в конструкциях с однородными членами

Тесты на тему Лексические нормы


#обсуждения_русский_язык_без_проблем
вернуться на страницу «Культура речи«, «Стили речи в табл. », «Таблицы», «Стилистический разбор»

Стилистические ошибки и их типы в русском языке.

Стилистические ошибки – это употребление неуместных в данном стиле языковых средств. Так же это нарушение требований точности, ясности, краткости, выразительности  и богатства.

Среди ошибок, связанных со слабым овладением ресурсами русского языка, наиболее распространены следующие:

Тип ошибки:
Немотивированное повторение в узком контексте одного и того же слова или однокоренных слов.    
Пример:
Сантехники работали в квартире в течение недели.
Иванов получил поверхностное домашнее образование.
Иванов умел только говорить по-немецки и танцевать польку.

Тип ошибки:
Плеоназмы, то есть словосочетания, содержащие излишний в смысловом отношении компонент.    
Пример:
Дорога каждая секунда времени (секунда связана с понятием времени).
Соревнования намечены на май месяц (в слове май уже заключено понятие месяца).

Тип ошибки:
Тавтология, то есть тождесловие: повторение сказанного иными словами.    
Пример:
Удар был внезапным и неожиданным.
Авторские слова – это слова автора.

Тип ошибки:
Тавтология, то есть тождесловие: повторение однокоренных слов.    
Пример:
приближаться всё ближе; соединить воедино; удаляться всё дальше.

Тип ошибки:
Многословие, вызванное использованием универсальных слов, то есть слов, которые употребляются в самых общих и неопределённых значениях (дело, вопрос, факт, задача и другое).    
Пример:
Дело повышения производительности обсуждено на заседании правления фирмы.

Тип ошибки:
Употребление штампов, то есть избитых выражений с потускневшим лексическим значением и стёртой экспрессивностью.    
Пример:
Через весь роман красной нитью проходит тема одиночества человека в этом мире. Они отдали свою жизнь за светлое будущее человечества.

Тип ошибки:
Употребление слов-паразитов.    
Пример:
Она, понимаешь, если честно, опять не пришла. Это, значит, так было.

Тип ошибки:
Немотивированное употребление нелитературной лексики.    
Пример:
Онегин, короче, очень скоро разочаровался в светской жизни.

Тип ошибки:
Отсутствие образных средств там, где они естественны и необходимы.    
Пример:
Весной всегда красиво. Мне нравятся зеленые листья на деревьях.

Среди ошибок, связанных с недостаточно развитым языковым стилистическим чутьём, наиболее распространены следующие: Стилистически немотивированное использование экспрессивных средств: сравнений, эпитетов; Смешение разностильной лексики, в частности, немотивированное использование разговорной или книжной лексики; Неблагозвучие, которое создается скоплением гласных, шипящих и т.д.; Нарушение общей функционально-стилевой целостности произведения.

Дата публикации:





Теги: стилистические ошибки :: правила русского языка


Смотрите также учебники, книги и учебные материалы:

Следующие учебники и книги:

Предыдущие статьи:


Речевые ошибки — презентация онлайн

1.

Речевые ошибки УРОК-практикум
Родной язык (русский),10 класс

2. Цели урока:

1.Повторить классификацию речевых ошибок.
2.Научиться определять тип речевой ошибки.
3. Отработать способы коррекции дефектных
предложений.
4. Научиться оценивать качество речи

3. Знаете ли вы типы ошибок? Задача № 1: актуализировать знания по классификации ошибок.

речевые
стилистические
фактические
орфографические
пунктуационные
грамматические

4. Помните ли вы речевые ошибки? Задача № 2: конкретизировать классификацию речевых ошибок

Типология ошибок:
Употребление слова в
несвойственном ему значении
Нарушение лексической
сочетаемости
Лишнее слово ( плеоназм)
Тавтология
Неуместное повторение слов
Типология ошибок:
Двусмысленность при
употреблении местоимения
Синтаксическая бедность
Нарушение порядка слов
Нарушение видо-временных
отношений глаголов
Стилистическая неуместность.

6. Задача № 3: отработать навык определения типа речевой ошибки и коррекции предложений

Тренинг устный: определите ошибки
и исправьте дефектные предложения
1. Он сунул ноги в удила и поскакал рысью.
2. Курагин шлялся по барам.
3. Мелочную рыбу отдали кошке.
4. Рейд выявил целую плеяду жуликов.
Тренинг письменный

7. Домашнее задание. Ресурсы.

Прочитать материал, составленный на
основании классификации, предложенной
Т.Л.Служевской в практикуме по культуре речи
«Уроки словесности».
Найти в Интернете материал по теме урока:
примеры предложений с речевыми ошибками для
проведения практической работы в классе (на
слайдах в программе Power Point)
http://www.klyaksa.net/htm/kopilka
http://www.gramota.ru
Спасибо
за работу!

9. Причины употребления слова в несвойственном ему значении:

Незнание значения слова.
Незнание «возраста» слова – отнесение его
к чуждой исторической эпохе.
Смешение паронимов.
Непонимание различий в значении
синонимов.
Незнание фразеологического оборота с
данным словом.

10. Причины нарушения лексической сочетаемости:

пишущий не знает, что объединенные им в
словосочетании слова:
1. противоречат друг другу;
2. несовместимы, так как одно из них
употребляется только в приложении к
чему-либо отрицательному, плохому, а
другое обозначает, напротив, нечто
положительное, хорошее;
3. разнородны стилистически;
4. несовместимы по традиции.

11. Причины тавтологии и неуместного повторения слов :

Бедность речи, неумение использовать
синонимы.
Неразвитость «речевого слуха»
(пишущий и мог бы заменить назойливо
повторяющееся слово синонимами или
подобрать слова так, чтобы
однокоренные не встречались рядом, но не
замечает, что это нужно сделать: ему
самому его фраза ухо не режет)

12. Синтаксическая бедность

Использование однотипных
синтаксических конструкций — речевая
ошибка, которая называется
«синтаксическая бедность».
Чтобы избежать её, нужно уметь
использовать различные синтаксические
конструкции для выражения одной и той
же мысли, уметь легко переходить от
одной конструкции к другой.

13. Нарушение порядка слов

В русском языке порядок слов в предложении
является свободным: однако традиция
взаиморасположения отдельных его компонентов
все же существует.
В большинстве предложений можно выделить
ТЕМУ (то, о чем говорится) и РЕМУ (то, что
говорится об этом). Тема может быть выражена
как подлежащим («Я Вас любил…), так и другими
членами предложения, например, дополнением
(«Мне грустно и легко…) – в обоих случаях поэт
говорит о себе, следовательно, это и есть тема.
В обычной речи ТЕМА ИДЁТ ВПЕРЕДИ РЕМЫ.
Устный тренинг:
1. Полчища тружеников приняли участие в
праздничном шествии.
2. В деревне возвели новый коровник и
воздвигли баню.
3. Сильная дружба соединяла Обломова и
Штольца.
Устный тренинг:
1.
2.
3.
4.
5.
Сегодня выдался очень прекрасный день.
Вступительная преамбула доклада
вызвала недоумение слушателей.
На самом деле Хлестаков – человек,
очень оторванный от жизненной
реальности.
У выпускников театрального
института состоялась первая
премьера спектакля.
Прейскурант цен вывешен на доске.

16. Устный тренинг: устраните двусмысленность

Эту селедку продала мне продавщица
Люба, ввиду жаркой погоды она уже
припахивала.
Отец умер, когда ему было девять лет.

17. Письменный тренинг: устраните речевые ошибки

С голубыми глазами девочка отправилась в лес.
Я встретил в шляпе ковбоя.
Надо продумывать свой каждый шаг.
Ваш этот роман станет бестселлером.
Засушу кленовый красный лист.
Образ героя не нуждается в возвеличении, а в
раскрытии.
Вечером мы сидим у костра, а вожатая
рассказывала нам разные истории.
Когда медвежата подросли, их сажали на цепь.

18. Письменный тренинг: «Скажи иначе»

Постройте максимальное количество
синтаксических вариантов одного и того
же высказывания:
«Самые необыкновенные чувства,
становясь привычными, перестают
удивлять»(Ф.Мориак).

Задание 6 ЕГЭ по русскому 2021 теория для подготовки

Задание 6 проверяет знание лексических норм.

В этом задании нужно исправить лексическую ошибку: заменить неуместное слово или исключить лишнее. Лексическая ошибка – это неуместное употребление слова, использование слова в неверном значении, нарушение сочетаемости.

hidden head

Важно употреблять слово в его точном значении. Иногда люди не знают значение слова, и тогда возникает ошибка.

Он бежал по экскаватору в метро.
Экскаватор – неуместное слово, ведь экскаватор – это машина для рытья земли, по ней невозможно бежать в метро. Очевидно, имелся в виду эскалатор – движущаяся лестница.

Он очень нелицеприятный человек: всё время обманывает, грубит.
Слово нелицеприятный употреблено в значении ‘неприятный’. Это неверно, поскольку нелицеприятный – беспристрастный, справедливый. Обычно с помощью этого слова характеризуют какое-либо действие, которое можно оценить, например, нелицеприятная критика, дискуссия.

Чтобы найти ошибку этого типа, нужно проверить, в точном ли значении употреблены все слова в предложении. Если на экзамене попадется слово, в значении которого ты сомневаешься, подбери другие контексты его употребления. В каких еще предложениях обычно употребляют это слово? Контексты подскажут тебе его значение.

hidden head

Слова в предложении должны сочетаться. Ошибочны выражения это играет значение или черствый шоколад, потому что в них нарушена лексическая сочетаемость.

Правила сочетания слов

  1. Слова должны сочетаться по смыслу, соответствовать логике жизни.
    Например, ошибочны выражения быстро плестись, спрыгнуть вверх, огромный домик.
  2. Некоторые слова могут сочетаться только с ограниченным рядом других слов.
    Например, карими могут быть только глаза, а волосы не могут; можно причинить ущерб, боль, но нельзя причинить удовольствие, радость.

hidden head

Избыточное повторение одного и того же смысла в нескольких словах называется плеоназмом.

Примеры плеоназма
Май месяц – это плеоназм, поскольку в слове май уже есть значение ‘месяц’. Слово май лишнее. Первый дебют – плеоназм, так как дебют – это первое выступление, значение ‘первый’ уже содержится в слове дебют. Внутренний интерьер – плеоназм, так как интерьер – это внутренний вид помещения.

Тавтология – избыточное повторение одного и того же смысла в однокоренных словах.

Примеры тавтологии
Трудоёмкий труд, спросить вопрос, танцевать танец.

hidden head

Фразеологизмы – это устойчивые сочетания с образным (небуквальным) смыслом.

Денис задирает нос не означает, что Денис поднимает вверх нос. Это выражение значит, что Денис ведет себя высокомерно, зазнаётся.

На контрольной Алиса считала ворон и допустила кучу ошибок. Выражение считать ворон не стоит понимать буквально: Алиса не рассматривала птиц в окно. Выражение значит, что девушка была невнимательна, рассеянна.

Ошибки, связанные с фразеологизмами

  1. Использование фразеологизма в неверном значении
    Подросток был невысокий и выглядел совсем ребенком: словом, косая сажень в плечах. Косая сажень в плечах означает крепкое, богатырское телосложение, но в предложении употреблено в противоположном смысле. Это ошибка.
    Косая сажень – это расстояние от пятки до вытянутой вверх руки. Это больше 2 метров! А теперь представь человека, у которого такое расстояние “в плечах”, то есть между вытянутыми руками.
  2. Изменение слов во фразеологизме
    Большинство фразеологизмов не имеет вариантов употребления. Это значит, что во фразеологизме не стоит менять слова даже на синонимичные.
    Ошибка: он был не в своем блюде; правильно: он был не в своей тарелке.
    Ошибка: у них было шляпное знакомство; правильно: шапочное знакомство.

hidden head

Разные условия общения требуют разных слов. Некоторые слова можно использовать в любой ситуации. Это нейтральные слова, например: окно, учиться, экзамен.

Некоторые слова подходят для книг (воспевать, воздвигнуть). Некоторые – только для бытовой речи (абитура, велик, дурак). Для общения группы людей может использоваться сленг (краш, флексить, криповый). Использование сленга в официально-деловой или публицистической речи – это ошибка.

Важно не путать стили речи. В заданиях ЕГЭ тексты относятся к газетно-публицистическому или художественному стилям. В газетно-публицистическом неуместно использовать слова разговорно-бытового или официально-делового стиля. В художественном можно использовать лексику этих стилей, но только как особый приём, например, для описания речи персонажа.

Уместность речи. Ситуативная и текстовая уместность речи. Стилевая и стилистическая уместность.

Уместность — это одно из важнейших коммуникативных качеств речи, потому что очень часто успех всего высказывания определяется его уместностью или неуместностью. Уместной называется речь, которая соответствует всем составляющим коммуникативной ситуации. Уместность — это такое коммуникативное качество, которое более других качеств речи ориентировано на ситуацию общения в целом и, соответственно, более других свидетельствует о коммуникативной компетентности адресанта. В этом плане уместность — это коммуникативное качество, которое является переходным от этических и коммуникативных норм к речевым, относительно которых различают уместность в широком и узком смысле.

Уместность в широком смысле отражает соответствие речи этическим и коммуникативным нормам, или уместность ситуативную (соответствие ситуации в целом). Уместность в узком смысле предполагает уместность речевую (текстовую), то есть оценку целесообразности использования того или иного речевого средства. Оба вида уместности речи определяются в первую очередь этическими и коммуникативными нормами, а проявляются в речи. Уместность ситуативная представляет собой безусловное требование культуры речи. Речь может быть эффективной только тогда, когда она уместна.

Ситуативная уместность обязательна для всех в любой сфере общения и в любой ситуации. Ситуативная уместность/неуместность речи определяется по всем составляющим коммуникативной ситуации целиком и по каждой в отдельности, поскольку все они тесно взаимосвязаны, но несоответствие речи всего одному параметру неизменно может сделать неуместной всю речь. В этом заключается самая главная особенность данного качества речи.Текстовая уместность (уместность в узком смысле) связана с выбором конкретных речевых средств в рамках коммуникативной ситуации.Соответственно, текстовая уместность, по сути, входит в ситуативную как составная часть.В то же время текстовая уместность имеет свои особенности, связанные с ее речевой природой и с тем, что в результате действия этих особенностей данный вид уместности не является безусловно обязательным для соблюдения в речи, он допускает большую или меньшую степень проявления в речи, а также осознанные и оправданные нарушения этого качества. Именно это позволяет вычленить уместность употребления того или иного речевого средства в рамках данного текста как особую разновидность проявления этого качества речи.

Уместность является базовым качеством для культуры речи, так как во многом определяет ее успешность. Отличие уместности от остальных коммуникативных качеств речи состоит в том, что, по сути, от оценки уместности или неуместности речи зависит, состоится ли сама речь, поскольку это качество речи закладывается на этапе прогнозирования самой речевой деятельности с точки зрения того, насколько та или иная ситуация благоприятна для достижения определенных целей общения. На этапе планирования речевой деятельности уместность оценивается на уровне стратегическом и тактическом. При этом стратегический уровень предполагает выбор с точки зрения уместности той или иной модели ситуации общения, того или иного «сценария», а также цели, жанра, стиля речи и т. п., а тактический уровень определяет в большей степени выбор конкретных речевых средств для реализации этой стратегии, наиболее уместных относительно всех слагаемых ситуации общения.В процессе самой речи участники также постоянно оценивают уместность сказанного и услышанного, написанного или прочитанного. Оценка результатов речи с точки зрения уместности также многопланова. Это и оценка уместности по каждому из уровней речи в процессе ее создания, это и отсроченная оценка уместности того или иного высказывания или его фрагмента. Таким образом, уместность — это инструмент оценки речи относительно ситуации общения и текста как с точки зрения этических и коммуникативных норм, так и с точки зрения оправданности использования в нем тех или иных речевых компонентов.

 

Билет №19. Доступность и проблемы понимания речи. Языковая и речевая доступность.

Понимание речи — процесс, который зависит не только от поведения говорящего, но и от способности слушателей воспринимать.Т. М. Дридзе установила, что аудитория делится на семь групп, различающихся по умению понимать смысл сообщения, которое им предъявлено. В основе классификации Т. М. Дридзе — следующие критерии: знание слов и выражений, употребленных в тексте сообщения; понимание текста в целом; умение определить основную мысль сообщения. В результате проведенного исследования были получены следующие результаты:1. Первая группа: слушатели хорошо поняли сообщение — 12%.Эти люди хорошо знают слова, используемые в речи, хорошо поняли текст и сумели выделить его главную мысль. 2. Вторая группа: слушатели удовлетворительно поняли сообщение — 17%. 3. Третья группа: сообщение понято плохо — 19%. Показатели этих людей на низком уровне. 4. Четвертая группа: люди хорошо знают слова, хорошо поняли текст, но не смогли выделить главную мысль — 32% (данные приводятся по кн.: И. А. Стернин «Практическая риторика»).

Таким образом, треть всех слушателей, способных по другим показателям к восприятию, не смогли понять сообщения в целом только потому, что не смогли выделить главную мысль. Аналогичные результаты ежегодно получают при тестировании абитуриентов на вступительных экзаменах в одном из московских вузов, правда, тестирование проводится на материале иностранного языка: понимая в целом текст и прилично владея лексикой, треть абитуриентов не в состоянии правильно выбрать формулировку главной мысли из предложенных четырех вариантов. И это при анализе письменного текста, когда есть возможность вернуться к прочитанному, осмыслить и т. д. Кроме того, в среднем интеллектуальный уровень подобной аудитории нельзя назвать низким: он явно выше среднего.

Следовательно, как справедливо отмечает И. А. Стернин, людей нужно учить выделять главную мысль в воспринимаемом на слух и читаемом тексте — это на треть позволит улучшить восприятие материала у аудитории в целом, а оратору следует посто-янно помнить об этой важной проблеме и формулировать главную мысль четко, логично и, что не менее важно, повторять ее несколько раз за время выступления. Тогда количество людей, понимающих его, станет гораздо больше.

 

Речевые ошибки УРОК-практикум Русский язык 10 класс

Речевые ошибки УРОК-практикум Русский язык, 10 класс

Цели урока: 1. Повторить классификацию речевых ошибок. 2. Научиться определять тип речевой ошибки. 3. Отработать способы коррекции дефектных предложений. 4. Научиться оценивать качество речи

Знаете ли вы типы ошибок? Задача № 1: актуализировать знания по классификации ошибок. речевые стилистические фактические орфографические пунктуационные грамматические

Помните ли вы речевые ошибки? Задача № 2: конкретизировать классификацию речевых ошибок Типология ошибок: Употребление слова в несвойственном ему значении Нарушение лексической сочетаемости Лишнее слово ( плеоназм) Тавтология Неуместное повторение слов

Типология ошибок: Двусмысленность при употреблении местоимения Синтаксическая бедность Нарушение порядка слов Нарушение видо-временных отношений глаголов Стилистическая неуместность.

Задача № 3: отработать навык определения типа речевой ошибки и коррекции предложений n Тренинг устный: определите ошибки и исправьте дефектные предложения 1. Он сунул ноги в удила и поскакал рысью. 2. Курагин шлялся по барам. 3. Мелочную рыбу отдали кошке. 4. Рейд выявил целую плеяду жуликов. Тренинг письменный

Домашнее задание. Ресурсы. n Прочитать материал, составленный на основании классификации, предложенной Т. Л. Служевской в практикуме по культуре речи «Уроки словесности» . n Найти в Интернете материал по теме урока: примеры предложений с речевыми ошибками для проведения практической работы в классе (на слайдах в программе Power Point) n http: //www. klyaksa. net/htm/kopilka n http: //www. gramota. ru

Спасибо за работу!

Причины употребления слова в несвойственном ему значении: n Незнание значения слова. n Незнание «возраста» слова – отнесение его к чуждой исторической эпохе. n Смешение паронимов. n Непонимание различий в значении синонимов. n Незнание фразеологического оборота с данным словом.

Причины нарушения лексической сочетаемости: n пишущий не знает, что объединенные им в словосочетании слова: 1. противоречат другу; 2. несовместимы, так как одно из них употребляется только в приложении к чему -либо отрицательному, плохому, а другое обозначает, напротив, нечто положительное, хорошее; 3. разнородны стилистически; 4. несовместимы по традиции.

Причины тавтологии и неуместного повторения слов : n Бедность речи, неумение использовать синонимы. n Неразвитость «речевого слуха» (пишущий и мог бы заменить назойливо повторяющееся слово синонимами или подобрать слова так, чтобы однокоренные не встречались рядом, но не замечает, что это нужно сделать: ему самому его фраза ухо не режет)

Синтаксическая бедность n Использование однотипных синтаксических конструкций — речевая ошибка, которая называется «синтаксическая бедность» . n Чтобы избежать её, нужно уметь использовать различные синтаксические конструкции для выражения одной и той же мысли, уметь легко переходить от одной конструкции к другой.

Нарушение порядка слов n В русском языке порядок слов в предложении является свободным: однако традиция взаиморасположения отдельных его компонентов все же существует. n В большинстве предложений можно выделить ТЕМУ (то, о чем говорится) и РЕМУ (то, что говорится об этом). Тема может быть выражена как подлежащим ( «Я Вас любил…), так и другими членами предложения, например, дополнением ( «Мне грустно и легко…) – в обоих случаях поэт говорит о себе, следовательно, это и есть тема. n В обычной речи ТЕМА ИДЁТ ВПЕРЕДИ РЕМЫ.

Устный тренинг: 1. Полчища тружеников приняли участие в праздничном шествии. 2. В деревне возвели новый коровник и воздвигли баню. 3. Сильная дружба соединяла Обломова и Штольца.

Устный тренинг: 1. 2. 3. 4. 5. Сегодня выдался очень прекрасный день. Вступительная преамбула доклада вызвала недоумение слушателей. На самом деле Хлестаков – человек, очень оторванный от жизненной реальности. У выпускников театрального института состоялась первая премьера спектакля. Прейскурант цен вывешен на доске.

Устный тренинг: устраните двусмысленность n Эту селедку продала мне продавщица Люба, ввиду жаркой погоды она уже припахивала. n Отец умер, когда ему было девять лет.

Письменный тренинг: устраните речевые ошибки n С голубыми глазами девочка отправилась в лес. n Я встретил в шляпе ковбоя. n Надо продумывать свой каждый шаг. n Ваш этот роман станет бестселлером. n Засушу кленовый красный лист. n Образ героя не нуждается в возвеличении, а в раскрытии. n Вечером мы сидим у костра, а вожатая рассказывала нам разные истории. n Когда медвежата подросли, их сажали на цепь.

Письменный тренинг: «Скажи иначе» n Постройте максимальное количество синтаксических вариантов одного и того же высказывания: «Самые необыкновенные чувства, становясь привычными, перестают удивлять» (Ф. Мориак).

Определение несоответствия Merriam-Webster

ir · rel · e · vance | \ i-ˈre-lə-vən (t) s \

Определение

нерелевантность

нерелевантных синонимов, несоответствующих антонимов | Тезаурус Мерриам-Вебстера

качество или состояние непричастности к рассматриваемому вопросу
  • нерелевантность комментария остановила разговор
См. Определение словаря

Электронные тексты, лингвистика и теория литературы

Давайте теперь перейдем от мира лингвистики к миру высокой теории, а также принимая во внимание важную и основополагающую позицию критики Деррида Уверенный, как связь лингвистики и теории.Несмотря на связь, однако обесценивание текста, связанное с литературной теорией, имеет совсем другой вид. Вместо того, чтобы переключать наше внимание с текстов на ум как на объект исследования, высокая теория остается в мире текстов, но ставит под сомнение полезность подходов к стилю и значению текстов, которые занимают центральное место в текстовый анализ.

Я не спорю с игривой и гениальной деконструкцией двоичных файлов, которая часто встречается в деконструктивной критике.Я также не отрицаю силу или ценность общая постструктуралистская критика, которая разрушает наивный взгляд на текст как на прозрачный канал для передачи сообщений. Вместо этого я хотел бы поспорить что скептические сомнения относительно связи между словами и миром слишком часто доведено до крайности, что соблазнительный соблазн скептического релятивизма и очень разумное недоверие к редуктивным и глобальным претензиям часто подталкивает постструктуралистов аргументы за пределом.

Я нарисую несколько способов, с помощью которых возвращение нашего внимания к тексту может улучшить наше понимание и оценку литературных текстов. Я не буду делать попытки быть исчерпывающим, но вместо этого будет утверждать, что подходы, ориентированные на текст, особенно теперь, когда они могут быть дополнены вычислительными инструментами, предлагают более показательные и более продуктивный подход — тот, который может дать доступ к информации, которая не доступны другими способами, и может, по крайней мере, начать раскрывать, как тексты структурированы и как они работают.

Джером МакГанн, Деформация и почти нерелевантный текст

«Сияющая текстуальность » Джерома МакГанна: литература после Всемирная паутина [McGann 2004] — влиятельная, провокационная и ценная книга, заставляет читателя столкнуться с глубокими и важными вопросами о стабильности текстов и характер интерпретации. МакГанн использует эксперимент с сканирование и оптическое распознавание символов викторианского периодического издания, чтобы показать, что тексты нестабильны при одном из видов машинного «чтения».» Он утверждает что нестабильность является неотъемлемой чертой всех текстов, что тексты «не содержат смысла или данных, но наборы правил (алгоритмов) для самовоспроизведения: для открытия, организация и использование значений и данных » [МакГанн 2004, 138]. Это ценная информация, которая помогает читателю, чтобы более четко увидеть, какие проблемы возникают у текстовых редакторов. давно пришлось иметь дело (см. книгу Питера Шиллингсбурга From Gutenberg to Google, 2007 за яркое недавнее обсуждение).я в другом месте утверждали, что МакГанн переоценивает нестабильность текста [Hoover 2006]. Здесь я хочу сосредоточиться на том, как он обесценивает текстовые доказательства и отвлекает внимание критика от текста. Одно из следствий определения текстов как алгоритмов генерации сами по себе, что каждое поколение потенциально уникально, продукт алгоритмы и интерпретирующий разум. Для МакГанна это предполагает восстановление старый, но недавно забытый вид перформативной критики, который, по его мнению, может открыть текст для интересных новых чтений.Перформативный критик практикует то, что МакГанн называет «деформацией» манипулирование порядком текстовых элементов. и даже меняя их. Например, после печати строк Уоллеса Стивена «Снежный человек» в обратном порядке, МакГанн утверждает, что деформация подчеркивает разборчивость текста и «проясняет вторичный статус интерпретация » [МакГанн 2004, 120]. Затем он печатает только существительные стихотворения, оставляя их примерно в исходном положении и утверждая, что это показывает это должно быть стихотворение с тяжелым существительным и сбалансированным существительным.(Слово «стихотворение» здесь задумано как неоспоримое сокращение для «поэтического текста». Стихи обычно более структурированы, чем прозаические тексты, и предоставляют дополнительные возможности для деформации, поэтому часто бывает важно их различать.) Практикуя деформацию (под названием переделки текста) двадцать пять лет, я не могу возражать против этого в принципе. Однако мне кажется, что практика текстовой деформации наиболее ценна, когда она возвращается к исходный текст как инструмент интерпретации (см. Hoover (2004a), Hoover (2006)).Печать только существительные — эффективный способ сосредоточить на них внимание, а любые деформация изначально требует пристального внимания к тексту. Когда его цели лучшее понимание текста, это позволяет критику раскрыть ранее скрытые связи между частями текста и исследовать природу его самогенерирующий алгоритм. Но когда акцент делается на исполнении стихотворения, на раскрытие «необычных критических возможности » [McGann 2004, 51] внимание критика отворачивается от текст.Я считаю, что этот поворот важен именно потому, что текст в противном случае оказывает мощное принудительное воздействие на интерпретацию и ограничивает критические возможности. Текстовые алгоритмы обычно ограничивают или направляют читательская деятельность. Хотя алгоритмы генерации Jane Eyre и Wuthering Heights были написанные сестрами и опубликованные в том же году, они радикально отличаются и приводят к кардинально разным показаниям.Даже количество и характер текста нестабильность по крайней мере частично является функцией его алгоритмов.

Здесь нет места для расширенных аргументов в пользу текстового анализа, но МакГанна деформация «Снежного человека» предлагает альтернативу, текстовая пометка, указывающая в нужном направлении. Ниже представлены «Снежный человек» и примерно такой же длины отрывки из два других стихотворения с выделенными существительными:

Рисунок 1.

Уоллес Стивенс, «Снежный человек», 107 слов, 25 существительные (23,4%)

Рисунок 2.

Карл Сэндберг, из «Прерии», 112 слов, о 45 существительных (около 40%)

Рисунок 3.

Эдна Сент-Винсент Миллей, из «Промежуточного», 107 слова, 10 существительных (9,3%) Как следует из этих отмеченных отрывков, «Снежный человек» поворачивается должно быть стихотворением с усредненным существительным, а не с тяжелым существительным, как я показал изучение частотности существительных у двадцати пяти примерно современных поэтов [Hoover 2006].Более полный анализ количества, характера и расположения существительных в стихотворениях приведен ниже. стоит и почти наверняка приведет к дальнейшему пониманию стихов (см. [Hoover 2006] для более подробного обсуждения; также [Hoover 2007]). Однако даже беглый просмотр этих отрывков показывает, что существительные в стихотворении Сэндберга встречаются не только гораздо чаще, чем в «Снежном человеке» они гораздо более конкретны и специфический.Они более полно обосновывают и локализуют вымышленный мир стихотворения. чем существительные «Снежный человек» и их сельские и безошибочный региональный колорит. В стихотворении Миллея существительных гораздо меньше чаще, чем в «Снежном человеке», и они кажутся относительно прозаично. Сила стихотворения в другом. Печать только существительных в стихотворении на их исходных позициях в стихотворении может привести к более широкому исследованию видов, частот и размещения существительных в других стихотворениях — посредством текстового или корпусного анализа.Такое расследование может сказать нам много о стихотворении Стивенса и о современной поэзии в целом. Вместо, однако МакГанн отворачивается от стихотворения к собственному алгоритму, утверждая, что печать только существительных «усиливает значение белого пространства страницы, которое теперь выглядит как поэтический эквивалент физического «ничего» снега » [МакГанн 2004, 123]. Вместо того, чтобы сосредоточиться на стихотворении, он основывает его чтение на пустом месте стихотворения, которое Стивенс не писал, на пустом месте, которое присутствует в любом деформированном таким образом стихотворении, будь то белизна или снег каким-либо образом относящимся к его интерпретации.Такой аргумент лишает всякой надежды убеждения или согласия и превращает критику в чисто субъективную и потворство своим желаниям.

Рассмотрим следующую деформацию книги Эдгара Аллана По «The Ворон »:

Обратите внимание, как эта деформация усиливает значимость черного шрифта, позволяя ему казаться поэтическим эквивалентом физического «ничто» черноты Ворона.Если вы присмотритесь, то увидите, как выглядывают глаза-бусинки ворона. верх первой строки. Если вы посмотрите еще раз, вы увидите, как По ожидал Корабль Борг из Star Trek: The Next Generation . Существование провокации просто недостаточно, а черно-белый характер большинства печатных текст гарантирует, что символика, основанная на черных чернилах или белой бумаге, вряд ли будет более чем случайно актуально.Валюта идей еще более странная, чем те в опубликованной литературной критике книги МакГанна скорее доказывает, чем опровергает мои точка.

Стэнли Фиш и пропавшие инуиты

Стэнли Фиш — еще один провокационный мыслитель, провокации которого радикально обесценивают текст и оттолкнет читателя от важного источника понимания. Хотя Мысль Фиша состояла из многих фаз, и здесь меня интересуют его ранние и очень влиятельная книга, Есть ли текст в этом классе? [Fish 1980].Там Фиш сообщает и критикует комментарий Нормана. Голландия о неприемлемых показаниях — комментарий, основанный на необычной интерпретации следующего отрывка из книги Фолкнера «Роза для Эмили»:

Это было тогда, когда люди начали чувствовать очень жаль ее. Люди в нашем городе, помнящие, как старуха Вятт, ее двоюродная бабушка, которая наконец сошла с ума, считала, что Грирсоны держатся сами слишком высоки для того, кем они были на самом деле.Ни один из молодых людей были достаточно хороши для мисс Эмили и им подобных. Мы долго думали о них как о таблица; Мисс Эмили — стройная фигура в белом на заднем плане, ее отец — раскинувшийся силуэт на переднем плане, спиной к ней и сжимающий хлыст, двое из них обрамляли откинутую назад входную дверь. Итак, когда она получила быть тридцатилетним и все еще холостым, мы не совсем обрадовались, но подтвердили; даже с безумием в семье она бы не отказалась от всего ее шансы, если они действительно материализовались.[Фолкнер 1978, 434]

Холланд предполагает, что если читатель считает, что «таблица» выше «Описал эскимоса», он или она не воспринимались бы как «вообще отвечающие на эту историю — только преследующие какое-то таинственное внутреннее исследование » [Fish 1980, 346]. Фиш соглашается с тем, что эскимосское чтение неприемлемо, но утверждает, что это недопустимо не потому, что текст не поддерживают его, но поскольку в настоящее время не существует интерпретирующей стратегии для создания таких чтение:

Хотя всегда есть механизмы для исключая чтения, их источником является не текст, а текущее признанные стратегии интерпретации для создания текста.Отсюда следует, что что никакое чтение, каким бы диковинным оно ни казалось, по сути своей невозможный. [Fish 1980, 347]

Он представляет, как кто-то находит письмо, в котором Фолкнер говорит, что всегда считал, что он был эскимосским подменышем и предполагает, что критики Фолкнера затем «превратят текст в один информированный везде эскимосскими смыслами.” [Fish 1980, 346]

Аргумент Фиша столь же правдоподобен, сколь и умен. Голландский пример эскимоса чётко выбрано так, чтобы избежать резонанса с текстом: большинство читателей будет знать лишь немного стереотипной информации об эскимосской культуре, а Иглу в графстве Йокнапатофа не продержится долго. ( Эскимосский г. сейчас нормально заменен на инуитов .Меняющийся политический статус такие слова, как Eskimo — это область, в которой Фиш говорит об изменении смысл текстов ценен, хотя и не очень провокационный или противоречивый.) можно было бы интегрировать (широко неправильно понимаемую) практику совместного использования жен в картину каким-то причудливым образом, но если Фиш считает, что мы достаточно искусны в поиске того, что мы хотим найти, что вряд ли можно назвать романом или провокацией. идея, и это, конечно, не критический метод, который следует поощрять.

Письмо Фолкнера о том, что он всегда считал себя инуитом. подменышей вряд ли будет достаточно, чтобы поддержать чтение инуитов. Как бы в любом случае, будучи подменышем, наполнять свои тексты инуитским смыслом? Что такое в «Розе для Эмили» явно не хватает текстовая ссылка на культуру инуитов, и точка зрения Голландии гораздо более конкретна, чем версия, которую Фиш отвергает: быть «информированным» инуитскими чтениями мало похоже на «Описывая эскимоса», так что воображаемое письмо Фиша просто не имеет отношения к точке зрения Голландии.(Обратите внимание, что утверждение, что смысл не в текст эффективно защищает Фиша от такой критики.) Если критики действительно отреагировали так, как предполагает Фиш, тем хуже от критики, но, похоже, гораздо более вероятно, что из-за характера текстов Фолкнера, либо такое письмо было бы отклонено как подделка, либо критики задались бы вопросом, почему то, что он подменыш, так мало повлиял на его творчество.Чтения можно и нужно со временем меняются, иногда радикально, и критики вроде Фиша отчасти отвечает за текущий допуск на большее расстояние между текстом и его интерпретация, чем могла бы существовать в прошлом. Тем не менее, интерпретации не настолько независимы от текста, как предлагает Фиш, и он игнорирует огромное перекрытие между даже самыми резко противоположными интерпретациями, источники которых, учитывая разнообразие интерпретирующих сообществ, которые, по его мнению, ответственный за интерпретацию, обязательно включите текст.Если на то пошло, это сложно представить формирование своего рода интерпретирующего сообщества Fish постулирует при отсутствии тела разделяемых текстов.

Профессор Фиш, есть ли учебник для этого курса?

Один из самых известных примеров Fish: «Is есть ли в этом классе текст? »- название его книги также глубоко проблематично. Студент, который только что прошел курс от Fish, задает этот вопрос на первый день занятий другого профессора, который считает, что это вопрос о есть ли необходимый учебник.Студент поправляет профессора: «Нет, нет. . . Я имею в виду, в этом классе мы верите в стихи и прочее, или это только нам? » [Fish 1980, 305]. Фиш настаивает на важности контекст для интерпретации ценен, и он обеспечивает долгожданное изменение от однопредложение в лингвистике Хомского. Центральное значение здесь имеет его утверждают, что мы интерпретируем такое предложение в силу принадлежности к интерпретирующему сообщество, в котором он имеет смысл, а не на основании значений его слов или их синтаксические отношения.В дальнейшем я сосредоточусь на этом утверждении, но также о самом вопросе и о том, что он должен сказать по этому поводу. Рыба обсуждает два значения вопроса, приведенного выше, и предлагает третий возможность — что студент спрашивает о местонахождении ее потерянной книги (мои пересказы следуют за каждым):
  • Есть ли в этом классе текст? 1 Есть ли необходимый учебник для этого курса?
  • Есть ли в этом классе текст? 2 Будет ли это конечно предполагать осмысленность текстов?
  • Есть ли в этом классе текст? неуместный учебник в этом классе?

[Fish 1980, 306–7]

Он утверждает, что все это буквально, и что все они возникают из контекст, а не вне текста.Это дань умению Фиша аргументировать что крайняя форма его позиции была воспринята всерьез. Это очевидно, например, что слова предложения и их синтаксическая структура глубоко влияют на все три значения (откуда профессор узнал, что это вопрос?), и что суть вопроса заключается в двусмысленности «текста», «В» и «класс», на которые я обращаю внимание. Учитывая важность он места в интерпретативных сообществах, удивительно, что Фиш отказывается признать одно из крупнейших и наиболее важных сообществ интерпретаторов относится к этому примеру: носители английского языка.В этом сообществе есть такие вещи как значения слов (конечно, не платоновские формы или аристотелевские категории), значения, которые, как он справедливо указывает, более или менее глубоко зависит от контекста использования, в широком понимании включает такие вещи, как другие интерпретирующие сообщества, к которым принадлежат профессор и студент.

Учитывая ценный акцент Фиша на контекстуальной природе значения, кажется, что Удивительно, что тексту следует отказать в участии в создании этого смысла.Рыба, безусловно, права в том, что отношения, контексты и интерпретация сообщества, которые окружают или составляют его школьную таблицу, а также личные истории студента и профессора имеют решающее значение для профессора понимание вопроса ученицы и ее способность сформулировать его. Но Сам вопрос также является важным элементом всего обмена. «Что часы работы? » говорят в идентичном контексте (первый день занятий, тот же студент и профессор и т. д.) очевидно означает что-то совсем другое и требует совершенно другого набора возможных ответов. Однако проблемно, Источники расхождения должны включать язык вопроса. Практика рабочего времени, их характера, типичного формата и расписания, а также их институциональный статус — все их значение в академической интерпретации сообщество — частично зависит от слов «офис» и «часы» и как эти слова используются как в английском языке в целом, так и в этом сообществе.К Другими словами, один из основных способов стать членом интерпретирующей Сообщество состоит в том, чтобы научиться понимать его тексты и надлежащим образом реагировать на них.

Но вернемся к тексту. Рыба предполагает, что, хотя ни одно из значений не единственный буквальный: «Есть ли для этого курса учебник?» является «Более нормальным», чем «Примет ли этот курс значимость тексты? » (он не обсуждает далее третье значение).Он утверждает, что первое значение имеет более широкий контекст понимания (участникам нужно только приблизительно знать, что является нормальным в контексте первого дня занятий), и второй — более узкий, более специализированный (участникам нужно что-то знать о литературной теории Фиша). То, что студент и профессор могли пришли к необходимым знаниям только благодаря чтению и прослушиванию Fish’s идеи, однако, заставляют его бесцеремонное пренебрежение словами текста казаться незначительным больше, чем уловка спорщика.

Но если мы воспользуемся корпусами для исследования ключевой фразы «текст в этом классе» и некоторых его вариантов, мы получаем доступ к свидетельствам того, как эти огромные сообщество переводчиков, называемое «говорящие по-английски», на самом деле использует эту фразу. К сожалению, эта фраза недостаточно распространена, чтобы использовать BNC, хотя тот факт, что единственный экземпляр «текста в этом классе» в BNC — это ссылка на название книги Фиша имеет важное значение, как станет ясно в ближайшее время.Снова обращаясь к Google (ищите «текст в этом классе», 20.07.06), мы обнаружили, что почти 90% из примерно 31 200 использований фразы являются прямыми ссылками к книге Фиша, и только около 6% означают: «Есть ли для этого учебник курс?» (Мои подсчеты основаны на ручном исследовании 500 обращений, взятых из на протяжении 1000, предоставляемых Google; результаты следует воспринимать как скорее наводящий на размышления, чем каким-либо образом окончательный.) Эта пропорция — дань уважения важность книги с 1980 года. Поиск по запросу «текст для этого класса» возвращает около 18 300 обращений, почти все из которых означают: «Есть ли учебник для этот курс?» Вот частоты некоторых связанных фраз, с теми уже обсуждалось повторяется для ясности:

текст для этого класса 18 300
текст в этом классе 31 200
текстов для этого класса 890
текстов в этом классе 200
текст для этого курса 81 600
текст в этом курсе 750
текстов по этому курсу 31 100
учебник для этого класса 19 600
учебник в этом классе 110
учебников для данного класса 450
учебников данного класса 20
учебник к этому курсу 102 000
учебник в этом курсе 80
учебников к курсу 93 200
программа для этого класса 10 300
программа этого класса 50
программа курса 52,700
программа курса 100

В настоящее время, казалось бы, «текст в этом классе» — довольно необычный способ с указанием «учебник для этого курса», то значение, которое предлагает Фиш, является самый нормальный.Предлог «для» является нормальным, а «в» — необычным: в целом, не считая «текст для / в этом классе», фразы с «для» считаются почти в 200 раз чаще, чем у тех, у кого есть «в». Кроме того, «конечно» и «учебник» встречаются чаще, чем «класс» и «текст». В первоначальная интерпретация профессора (очевидно) возможна, и это может быть сейчас более нормально, чем в 1980 году, из-за влияния книги. Контекст в вопрос, который возникает, является частью того, что делает это возможным, но свидетельство использование (действия огромного сообщества интерпретаторов) подтверждают, что форма вопрос очень важен для его интерпретации и контекста, в котором это используется.И даже если представленные здесь доказательства не принимаются как окончательные, следует помнить, что Фиш не приводит никаких доказательств своих утверждений о три возможных значения вопроса. Его утверждения основаны исключительно на интуиция.

Уильям Голдинг, Стэнли Фиш и значение термоусадочных палочек

Наконец, давайте рассмотрим знаменитую атаку Фиша на стилистику: «Что такое стилистика и почему они говорят такие ужасные вещи. Это? », Глава вторая из Есть ли текст в этом Учебный класс? [Fish 1980].Я не хочу перефразировать эту старую дискуссию, а скорее хочу обсудите один центральный литературный пример, который он поднимает. Фиш отвергает высказывание М. А. К. Халлидея анализ второго романа Уильяма Голдинга, The Наследники и, в частности, связь, которую Халлидей утверждает между лингвистические характеристики текста и его интерпретация. Наследники рассказываются с точки зрения Неандерталец получил прозвище «Лок», так как его народ был захвачен и уничтожен еще большим количеством людей. современных людей, и наше предложение для обсуждения выделено жирным шрифтом в следующий отрывок из романа:

Мужчина повернулся боком в кустах и ​​посмотрел на Лока через плечо.Палка поднялась вверх, а посередине был кусок кости. Лок посмотрел на палку, и кусок кости, и маленькие глазки в костях, лицо. Вдруг Лок понял, что этот человек протягивает палку, чтобы но ни он, ни Лок не могли перебраться через реку. Он бы имел смеялся, если бы не эхо крика в его голове. Палка стала укорачиваться с обоих концов.Затем это снова выстрелил в полный рост.

Мертвое дерево у уха Лока обрело голос.

«Хлоп!»

Его уши задергались, и он повернулся к дереву. К его лицу выросла веточка: веточка, пахнущая другим, и гусиным, и горькими ягодами что желудок Лока сказал ему, что он не должен есть.[Голдинг 1955, 106]

Как показывает этот краткий отрывок, ограниченная точка зрения романа представляет трудности толкования для читателя: Лок не знает, что кланяется и стрелы есть и (пока) не могут представить, что один человек атакует другого, но Голдинг должен заставьте нас увидеть, что этот человек только что выстрелил в него отравленной стрелой. Halliday’s Анализ утверждает, что затруднения читателя по крайней мере частично объясняются своеобразное неандертальское представление об агентстве, в котором палка может изменять длину сам по себе, и ограниченным словарным запасом романа, в котором нет стрелок или наконечников стрел, ни луков, ни их вытягивания, ни яда, а скорее « веточка » «Кусок кости», «Палка» и «горькие ягоды».Фиш отвергает утверждение Хэллидея о том, что необычные черты текста заставляют читателя переосмыслить «Палка начала становятся короче с обоих концов », как на рисунке лука:

Связь между языком и любым наше представление о неандертальском человеке сформировано в ответ на требования опыт чтения; он не существовал до этого опыта, и в опыт другой работы не будет вылеплен, даже если работа должны были отображать те же формальные черты.В любом количестве контекстов предложение «палка стала короче с обоих концов» не представит трудность для читателя; это не потребует усилий для переосмысления, и следовательно, это не обретет смысла, который это усилие создает в Наследники . [Fish 1980, 84]

Рыба может быть права в том, что читатель не обязательно поймет это предложение. означают, что лук был натянут без контекста, в котором он встречается, но мои Опыт показывает, что сам по себе отрывок является достаточным контекстом для многих читателей.(Кажется бессмысленным придраться к тому, что он неверно процитировал предложение; если текст не источник смысла, это в любом случае не должно иметь значения.) Но в любом контекст, предложение формирует интерпретацию любого нормального читателя в очень определенной способами — просто в силу его грамматических и лексических характеристик и грамматика и лексика английского языка, которые выучил читатель. Читатель должен найти некоторый способ усвоить тот факт, что палка сама меняет длину, и большинство читателей переосмыслит это предложение, добавив агентство, которое Лок не понимать.

Я предположил, что это предложение может показаться относительно нормальным в описании фокусов или костра [Hoover 1999, 23–4], но изучение его появления в больших корпусах предполагает дальнейшие разветвления что я не учел: «стать короче» — это, по сути, оксюморон, и поэтому можно ожидать, что это будет необычно. Метафора «становление больше — это рост »- это когнитивно обоснованный метод, в котором увеличение размера создан по образцу роста, нашего выдающегося естественного примера увеличения размера, и один что мы все глубоко пережили.Неодушевленные предметы обычно не увеличение размера без внешней причины, и лучшие примеры метафоры ледники, реки, озера, потоки лавы, лавины и такие объекты, как снежки катиться по холмам, воздушным шарам или кристаллам. Лучшие примеры уменьшения размера это сжатие, усадка, эрозия, плавление и дефляция. Без «палки» фраза «короче» кажется вполне обыденной, в несмотря на то, что он оксюморон, и есть десять примеров формы «расти» за которым следует «короче» в BNC:
  • Архитектура тритикале была изменена так, чтобы она росла короче
  • новое давление отбора и будет подталкиваться к сокращению пальто снова.
  • Тем не менее, я беспокоюсь о тебе, поскольку дни становятся короче
  • Чем меньше дни становились, тем холоднее в доме приходского священника, потребовалось
  • эмоциональной и интеллектуальной жизни по мере того, как осенние дни стали короче
  • [оценка] около 2 000 миллионов лет, стали короче в любом случае
  • все они обнаружили, что объем их внимания стал короче
  • [нейлоновые шнуры] могут проявлять признаки старости, узловатые и растущие короче
  • Палочка стала короче с обоих концов
  • Палочка стала короче с обоих концов.
Кажется весьма показательным, что два из десяти примеров даже этого относительно Обычная фраза — это цитаты из The Inheritors . Только первые два из десяти используют слово «рост» в биологическом смысле. Во всех другие «расти» можно заменить на «стать», и только предложение из The Inheritors описывает объект, изменяющий размер в настоящее время.Для сравнения, есть тридцать девять примеров формы «Расти», за которым следует «длиннее» в BNC. Возможно, удивительно, но только девять из них относятся к биологическому росту, и ни один из тридцати девяти не описывает изменение размера объекта в реальном времени. (Сюрпризы — это норма при чтении согласование [Sinclair 2003], [Sinclair 2004]). Фразы формы «становиться» вместо «расти» встречаются еще реже. Поиск в Google по запросу «стать короче» (20.07.06) возвращает десятки тысячи совпадений, но изучение нескольких сотен из них позволяет предположить, что вещи, которые становятся короче, как правило, делятся на несколько основных категорий:
  • дней и другие периоды времени, циклы, пребывание в больнице
  • предметов одежды, волос, частей тела и частей растений (становятся короче со временем или от поколения к поколению)
  • характер, терпение
  • встреч, лекций, выступлений, телефонных звонков, писем, списков, предложений, слова
  • расстояния
  • предохранители, свечи, сигареты, сигары, фитили

Легко видеть, что преобладающее значение слова «становиться короче» — это «Стать короче», что процесс сокращения, как правило, происходит поэтапно (особенно для физических объектов), и многие из вещи, которые становятся короче, абстрактны.Безусловно, самый частый товар, который растет короче — это «дни», как также предполагает приведенный выше список BNC («становиться короче» возвращает более 100 000 обращений; «Дни становятся короче» возвращает более чем 55000). Когда физические объекты действительно уменьшаются в размерах, они обычно поглощен огнем. Наконец, есть несколько примеров, относящихся к Наследники : те, что принадлежат царствам фэнтези и магия, включая истории перевоплощений и ролевые игры.Текстовые свидетельства показывают, что даже относительно обычное «короче» значительно ограничен, особенно когда подлежащее глагола является физическим объект, и изменение происходит в настоящем, в реальном времени. И это доказательства подтверждают утверждения Халлидея о странности приговора Голдинга и предлагает повод для реакции читателя.

Возвращение к полному предложению делает эту мысль более убедительной.Поиск Google для «палка стала короче с обоих концов» (20.07.06) возвращает только восемь обращений, все цитаты из The Inheritors и при падении «с двух сторон» возвращаются четыре дополнительных несколько измененных котировок. Более поздний поиск (2 июля 2007 г.) дает двадцать одно совпадение, но все они по-прежнему из романа, как и восемь дополнительных ударов, полученных при падении «с обоих концов». Однако многие последовательности из шести слов из романов будут возвращать в качестве совпадений только цитаты, так что кажется разумным расширить поиск, сосредоточив внимание на сути предложение: «палка стала короче.”Это возвращает только четыре дополнительных обращения: одно — это пересказ Голдинга, два являются дубликатами, в которых носится трость. прочь в долгое путешествие, а в другом палка укорачивается, когда горит. Есть один пример «[наблюдал, как моя обжигающая] палка стала короче», которая относится к курить сигарету. Нет хитов для «палка становится короче», но есть более ранний поиск (22.12.05) дал один пример, относящийся к курению сигарет.А поиск по запросу «клюшка стала длиннее» возвращает только одно попадание в истории хоккея, где описывается использование последовательно более длинных палочек, но было три другие интересные результаты в моем предыдущем поиске, один эпизод из сновидений, в котором резкое палка угрожающе вытягивается к лицу сновидца и два кусочка фантазии фантастика, одна из которых предполагает явное использование магической пыли. Фиш утверждает, что Предложение Голдинга не составит труда «в любом количестве контекстов». начинает казаться весьма сомнительным, и подход, основанный на анализе текстов, обеспечивает неожиданные идеи и дает нам доступ к доказательствам того, как предложения использованное — свидетельство, которое кажется намного более надежным, чем свидетельство невооруженной интуиции.

Намного больший корпус был бы полезен при изучении того, как и что предложение Голдинга означает, но примеры, которые я нашел, показывают, что палки становятся короче только в чрезвычайно ограниченный контекст вне романа Голдинга, либо в относительно прозаических контексты, в которых они сгорают или стираются, или в фантастических контекстах мечты и волшебство. Приговор Голдинга имеет точно такой же эффект, как утверждает Халлидей в отношении это: это толкает нас в (обязательно фантастический) мир неандертальцев, в котором неодушевленные предметы на самом деле не являются неодушевленными, у которых ноги Лока «умны» и может видеть, в какие логи могут уползти по собственному делу.В котором такие отрывки имеют смысл:

«Камень хороший, — сказал Лок. «Это никуда не делось. Это остался у огня, пока Мал не вернулся к нему ».

Он встал и посмотрел на землю и камни вниз по склону. В не ушла ни река, ни горы. Свес ждал для них.Совершенно неожиданно его охватила волна счастья и ликование. Их все ждали: их ждал Оа. Даже теперь она поднимала колючки луковиц, откормала личинки, источая запахи земли, выпячивая толстые бутоны из каждого расщелина и сук. [Golding 1955, 31–2]

Часть силы «палка стала укорачиваться с обоих концов» в форма непонимания Лока.Для Лока весь мир жив, так что палка то, что меняет длину, вполне понятно. Читатели романа, который полный отрывков, подобных приведенному выше, пришел к выводу, что этот анимистический взгляд не просто персонификация, но скорее как неотъемлемая часть мировоззрения Лока, его разум стиль. Они также понимают то, чего не понимает он, пока не становится слишком поздно — убийственные посредничество его врага, мастера лука.

Это правда, что для интерпретации Голдинга требуется соответствующий контекст. Мир неандертальцев, как убедительно утверждает Фиш, но чтобы сосредоточиться только на интерпретативное сообщество как источник возможных интерпретаций текстов не только для того, чтобы игнорировать творческие действия писателей, создавших эти тексты, но также отказать себе в доступе к самому важному элементу контекста, в котором Читатель интерпретирует Наследники: сам роман.Любая теоретическая позиция, которая игнорирует, обесценивает или отвергает текст, просто поощряет небрежное мышление и глупые интерпретации.

Визуальная поэзия | Стамос Метцидакис

Изображение быка и ягуара закрепилось в сознании читателя точно так же, как эти звери из джунглей закрепились на поляне, и все с нетерпением ждут, чтобы увидеть, что произойдет дальше.
Как это бывает, внимание поэта особенно привлекает видение глаз ягуара.Двусмысленность моей характеристики этой повествовательной ситуации является преднамеренной, потому что де Лиль больше всего подчеркивает не только зажигательную природу самого взгляда ягуара, но и ощутимое воздействие этого взгляда на шкуру этого быка. Действительно, «deux yeux zébrés d’or, d’agate et de sang» ягуара, как говорят, горят кровью («пламенеет») и в то же время, так сказать, сажают себя («Plantés»), в самой коже его неминуемой жертвы, которая чувствует внезапный озноб от этих двух глаз.Следовательно, это двойной вопрос: видеть, а также быть увиденным двумя глазами ягуара. Я хотел бы настаивать на уместности здесь числа два, поскольку почти каждая другая деталь, выраженная в этих катренах, кажется, включает точное число: либо число один, как в «un bloc», «un grand boeuf», «un tronc noir» , «Un froid de glace»; номер два, как в «deux jets de fumées», «deux yeux»; или даже число три, которое можно найти в подсчете шагов, сделанных быком, trois pas. Учитывая почти театральную точность постановки сцены, становится ясно, что эти два горящих глаза — ее фокус.Все, что может произойти в стихотворении, зависит от них. Здесь в игру вступает наш первый визуальный сигнал. Читатель культового измерения стихотворения отмечает любопытную особенность знаков препинания в этих двух катренах. Они единственные из тринадцати во всем стихотворении, которые содержат любые двоеточия (по-французски «два пункта», буквально два пункта). Учитывая, что каждый из них содержит по одному двоеточию, я бы сказал, что предложенная выше двусмысленность относительно того, что ягуар видит , а вол видит двумя глазами, графически драматизируется внезапным повторным использованием особой точки пунктуации, которая иначе полностью отсутствует в остальной части стихотворения.Проще говоря, эти две «точки» дважды представляют в визуальном или изобразительном виде одни и те же глаза, которые уже занимали центральное место, тематически, именно в этом месте стихотворения: во-первых, когда ягуар видит быка и обездвиживает себя. ; во-вторых, когда бык замечает ягуара и, в свою очередь, замерзает от страха по его следам. Вопрос, который мы должны задать, состоит в том, имел ли поэт в виду , чтобы написать такую ​​увлекательную, хотя и тонкую, черту в своем стихотворении. Ответ в том, что мы, вероятно, никогда не узнаем.Но одно, тем не менее, можно сказать наверняка: эти два визуальных сигнала доступны нам для чтения, если мы хотим, а также, если мы знаем, как это сделать. подробнее…

Эстетика неуместности. Не известны своей сдержанностью… | Леон Фицпатрик

Не известные своей сдержанностью, Lamborghini, по общему признанию, корыстная концепция празднования своего 50-летия не стала исключением. На первый взгляд, Egoista (по-итальянски «эгоистичный») кажется возмутительной эволюцией стиля стелс-дизайна автопроизводителя, на который намекает Reventon и доведенный до совершенства с Aventador.Но потратьте еще несколько минут на изучение Egoista во всей его грандиозной славе, и она больше похожа на плохо продуманный проект школы дизайна, чем на решительную интерпретацию бренда.

Если вы оглянетесь на 50-летнюю историю Lamborghini, то увидите, что осечек было больше, чем несколько… и часто в ущерб компании. Так что в качестве разового исследования вы можете сказать, что Egoista может позволить себе быть яркой, непрактичной провокацией, которая полностью оправдывает свое название. Тем не менее, даже несмотря на бурное прошлое, появились твердые истины, которые сделали Lamborghini таким, какой он есть: драматические пропорции, невероятно широкие и низкие стойки и смелые горизонтальные элементы, которые придавали им безошибочное присутствие.Под руководством Audi эти функции были доработаны, интегрированы и превратились в единый язык дизайна, которому соответствовала точная инженерия.

Однако в последнее время эти истины были отвергнуты в гонке за сборку сложных и неразрешенных поверхностей во имя дифференциации дизайна, художественной лицензии или отсутствия направления, скрытого за покровительством «футуризма». Хотя Veneno от Lamborghini за несколько миллионов долларов, возможно, обязан своим болотом поверхностей аэродинамическим соображениям, он не оправдывает какой-то хлипкий и юный результат.

Что становится все более очевидным на уровне всей отрасли, так это то, что дизайн… или, возможно, стиль… больше не является чем-то, что может кого-то выделить. Попытка сделать это без обоснованного обоснования приводит к тому, что одна торговая марка становится неотличимой от другой. Отказ от истории, опыта, терпения и процесса приводит к головокружительным отклонениям, которые никогда не будут выглядеть лучше, чем в тот момент, когда они будут представлены. Время только усугубит их.

И это возвращает нас к Egoista.Я бы сказал, что он был разработан, чтобы понравиться восьмилетним детям всех нас, но восьмилетним это мало повод для уважения. По словам Вальтера Де Сильвы, команда дизайнеров «при проектировании Egoista смотрела в будущее», но это тот вид фальшивого футуризма, который исчерпал себя во многих отношениях. Наше быстро приближающееся будущее может иметь меньше технологических и производственных ограничений, но это означает, что должно быть на больше причин для действий, чем когда-либо прежде. За движением дизайна в Мемфисе 80-х стояли талантливые дизайнеры, но результат был ужасен.Хотя это было оформлено как реакция на суровый холодный модернизм, это была скорее стена, чем окно, и, похоже, именно в этом направлении автомобильный стиль движется настолько быстро, насколько позволяет коэффициент трения.

Как сделан автомобиль, из чего он сделан, что движет им, для чего он нужен, куда он едет, кто им пользуется и почему? Это интересные вопросы и ограничения, но, возможно, это неправильные вопросы, которые стоит задавать Lamborghini, потому что это соображения , а не искусство и стиль.Хороший дизайн продуман, актуален, решен… даже необходим. Он может быть настолько вдохновляющим и возмутительным, насколько это возможно для человека, но для этого должны быть заложены основы, а Egoista далеко не актуален. От трагически устаревшего сочетания серого и оранжевого цветов и неправильных пропорций до провозглашенного Де Сильвы «крайнего гедонизма», удивительно, что итальянское слово «черствый» было не лучшим выбором, чем «эгоистичный». Lamborghini Insensibile определенно заслуживает внимания.

Роберт штурмует Музей неактуальности…

Может ли манифест иметь значение? Или это устаревшее оружие в арсенале поэтов, ржавый мушкетон, который выставляют только под стеклом в музее культурных странностей? Подобные вопросы, кажется, скрываются чуть ниже поверхности в «Восемь манифестах», специальном разделе февральского номера журнала Poetry за 2009 год, представленного Мэри Энн Коус, бесспорным деканом по изучению манифестов.С одной стороны, раздел указывает на идею манифеста как музейного экспоната, как в прямом, так и в буквальном смысле: в примечании говорится, что раздел посвящен столетию со дня рождения Ф. «Футуристический манифест» Маринетти, и если мы прочитаем все мелкие шрифты, то обнаружим, что несколько поэтов, написавших для этого раздела, представили их в Нью-Йоркском музее современного искусства. С другой стороны, то, что у нас есть, — это не очерки о природе и истории манифеста (за исключением информативного введения Коуза): они являются собственно манифестами или кажутся таковыми.Если манифест действительно старый мушкетон, поэты, кажется, вытащили его из витрины и выпустили несколько боевых патронов.

Однако даже беглый взгляд на природу манифестов, собранных в этом разделе, вызывает некоторые сомнения в том, сколько поэтов веры помещают в манифест в наши дни. По большому счету манифесты либо пародийны, либо категорически противопоставлены исторической роли, которую манифесты сыграли в истории, либо элегии о смерти манифеста. Вклад Джошуа Мехигана, «Последний манифест», пародирует эдипову борьбу, присущую написанию манифестов, отбрасывая любое конкретное теоретическое содержание и предлагая только такие заявления обнаженных амбиций поколений, как «Вы — музей неуместности», «Мы здесь. сейчас »и« История забудет вас и приветствует нас.«На самом деле не имеет значения, какую поэтическую программу предлагает манифест, — похоже, говорит Мехиган: на самом деле они — всего лишь средство для молодых поэтов, чтобы убить старых монархов и сделать себе имена. По большей части вклад Томаса Сэйерса Эллиса кажется более искренним, но он выражает некоторые сомнения в этой искренности, комментируя, как последователи программы его манифеста придерживаются ее отчасти для того, чтобы сохранить свои «профессиональные возможности (в издательской деятельности и трудоустройстве)». В конце концов, он приводит доводы, похожие на аргументы Мехигана, подчеркивая неприкрытый карьеризм некоторых авторов манифестов.Другие поэты в этом разделе отвергают идеи прогресса и нововведений, столь дорогие сердцам большинства авторов манифестов в истории. Анж Млинко, например, утверждает, что когда дело доходит до стилей, «маятник качается взад и вперед», и она отвергает пророческую, авторитетную роль автора манифеста, говоря в конце своей статьи, что она «действительно не может скажи пока что-нибудь более определенное ». На самом деле А. — заявляет она, — «им нечего стыдиться»).Она использует громкий голос манифеста, чтобы выступить против содержания тысячи манифестов экспериментаторов. Другая группа поэтов по-разному возражает против идеи группового действия, заложенной в идее манифеста. «Разве не должно быть большего разнообразия жизни, большего разнообразия искусства, большего разнообразия поэзии, чем то, что собирается в школах?» — спрашивает Д.А. Пауэлл; а Майкл Хофманн уверяет нас, что «в поэзии нет множественного числа», за исключением простых «функционеров» и «хакеров».Даже Чарльз Бернштейн, поэт из «Восемь манифестов», который, скорее всего, ассоциируется с группой, отрицает возможность группового действия. В середине своего манифеста он делает паузу, чтобы определить языковую поэзию как «свободное соединение непохожих друг на друга людей». Наконец, Джошуа Кловер и Джулиана Спар (пишущие, как говорится в записке, «от имени Hate Socialist Collective») оплакивают прекращение действия манифеста. Они восхищаются многими вещами, которые олицетворяют манифесты — инновациями, социальной критикой и, как указывает прозвище «Ненависть к социалистическому коллективу», групповыми действиями.Но все в их вкладе — гнев и элегия. Они остро переживают потерю времени, когда, по их мнению, открытость политических возможностей способствовала открытости поэтических возможностей. «Манифест мертв», — заявляют они. «Мы не будем праздновать с вами конец той эпохи». Бедный Маринетти, мой мертвый король!

В целом манифесты (или анти-манифесты) представляют собой неявное заявление об исчерпании манифеста. Некоторым нравится эта ситуация, другие осуждают ее, но, похоже, это так близко к консенсусу, как если бы вы пришли к собранию поэтов.

Так почему это чувство истощения? Действительно ли изменились условия, которые привели к расцвету написания манифеста столетие назад? Неужели не к чему придираться? Чтобы прийти к какому-либо ответу, нам нужно вспомнить, что двигало авторами манифестов в период расцвета этого жанра. Вообще говоря, авторы поэтических манифестов в первые десятилетия двадцатого века стремились к одному из двух направлений: бросить вызов маргинализации поэзии в обществе и бросить вызов центру поэзии на периферии искусства.Дадаизм и сюрреализм представляют собой примеры первого вида проблем. Если и можно сделать какое-то обобщение относительно таких неуправляемых движений, так это то, что они намеревались разрушить барьеры между искусством (включая поэзию) и жизнью. Поэзия стала маргинальной для общества, потому что она была оцеплена институтами литературы, журналами, антологиями и профессорами, а лихорадочные манифесты дадаизма и сюрреализма утверждали, что растворение этих институтов и самой идеи искусства и литературы как отдельных областей человеческой деятельности, вернет поэзию в более широкую жизнь людей.Другие группы преследовали более скромную (но все же, если подумать, довольно грандиозную) цель реформирования литературы, бросить вызов умирающим ортодоксиям с маргиналов и сделать литературу новой. Имажинизм — хороший тому пример: его хорошо известное изречение («Боясь абстракций», «Не руби свои вещи на отдельные ямбы») предназначалось для того, чтобы убрать доминирующие формы грузинского стиха и усилить вкус небольшая группа неофитов в новый литературный стандарт. Центр, как надеялись имажинисты, не удержится, и их эстетика распространилась бы по всему миру.

По крайней мере, одно из условий, которые привели к расцвету написания манифестов, все еще сохраняется: поэзия, безусловно, в некотором роде маргинальна в нашем обществе. Но как насчет идеи центрального стиля, нуждающегося в реформе? В американской поэзии действительно нет единой доминирующей поэтической школы. Подумайте о некоторых из самых выдающихся поэтов, и сразу же мы увидим целый ряд: дискурсивность Роберта Пински, эллиптические стихи Джона Эшбери и Джори Грэм, формализм Кей Райан или Дональда Холла, вдохновленные сюрреалистами работы Чарльза Симича, политика идентичности Эдриенн Рич или Рита Дав, эксперимент Чарльза Бернштейна.Нельзя сказать, что их работа составляет один доминирующий стиль в каком-либо значимом смысле. Конечно, есть виды поэзии (и виды поэтов), которые исключены из внимания, и мы должны оставаться чувствительными к этому и осознавать несправедливость нынешнего институционального устройства. Но на самом деле у нас нет официальной культуры, как в бывшем Советском Союзе, и у нас нет узкоспециализированного вкуса, скажем, Франции в эпоху салонной живописи.

Тем не менее, мы можем приблизительно различить форму центра в американской поэзии, но это центр, определяемый не столько стилем, сколько институциональными соображениями.Думаю, важно, что Джед Расула начинает The American Poetry Wax Museum , свое исследование поэтической канонизации, не с обзора стилистических возможностей, а с пародийного представления институтов, которые создают или разрушают поэтическую репутацию. Он воображает:

Американский музей восковых фигур поэзии, управляемый MLA и субсидируемый общенациональным консорциумом ассоциированных программ письма. Специальные галереи будут посвящены корпоративным благотворителям, в том числе New York Times Book Review , New Yorker , Poetry и American Poetry Review .

Доступ к ведущим журналам, издательствам, а также к учебным планам и назначению преподавателей академических программ (собственный доступ или доступ тех, кто поддерживает) делает их выдающимися и центральными, что не означает, что такие известность и центральность полностью соответствуют друг другу, или даже приблизительно, к качеству произведения того или иного поэта. Прекрасный (и видный) молодой поэт-критик разъяснил мне идею центральности через институциональный доступ однажды вечером после литературной конференции.Я говорил о том, что некий поэт постарше оказался на свалке, потому что он не был так известен, как хотелось бы. «Послушайте, он великолепен, но он настолько заметен, насколько может быть , — ответил поэт-критик, — без нью-йоркского издателя и элитных аспирантов». В отличие от некоторых более ранних, менее множественных эпох в поэзии, вы можете стать выдающимся поэтом, работая где угодно в довольно широком спектре стилей, но вы не можете стать центральным без доступа к сложному аппарату гласности, признания, финансирования и канонизации, который вырос на американской поэзии на протяжении нескольких поколений.

Именно здесь, с этим понятием поэтической центральности, определяемой не столько стилистическим соответствием, сколько институциональным доступом, мы начинаем видеть причину относительной нехватки манифестов в современной поэзии. Как утверждает Пьер Бурдье в книге The Field of Cultural Production , когда форма искусства отделяется от институциональной поддержки — когда у нее нет, скажем, финансовой поддерживающей рыночной ниши или набора аристократических или церковных покровителей — битва за положение превращается в вопрос новаторства в стиле.Если нет финансируемых судом должностей, которые можно заполнить, нет рынка, на котором можно заработать богатство, нет государственных грантов министерства культуры, тогда художник или поэт будут искать положение, бросая вызов существующим формальным ортодоксиям. По словам Бурдье, в таких условиях мы получаем продолжающуюся «революцию« молодых »против« старых »и« новых »против« устаревших »». Это как раз тот вид борьбы за позицию Джошуа Мехиган пародии на его «Заключительный манифест», но важно отметить, что такого рода революция не должна быть просто циничной со стороны молодежи: на самом деле, она имеет тенденцию быть тем более искренней, когда мотивируется материальной необходимостью.А условия начала двадцатого века, когда написание манифестов процветало, были, безусловно, трудными для неустановленных поэтов: это было время, когда старая аристократическая патронажная система практически исчезла; развивающийся книжный рынок поддерживал поэзию не лучше, чем сейчас; а сложная система грантов, премий, резиденций и академических назначений, которую мы считаем само собой разумеющейся, существовала только в зарождающейся форме. Времена изменились. В то время как тяжелое положение, связанное с дополнительным писательским профессионалом, собирающим вместе еще один вступительный взнос, вполне реально, меньше поэтов голодают на чердаках, чем когда-то, и мы можем позволить себе определенное невмешательство в стиль.В гостинице есть комната для Рэй Армантроут и Билли Коллинза, Амири Барака и Гьертруд Шнакенберг — точно так же, как в Poetry есть место для Томаса Сэйерса Эллиса, Чарльза Бернстайна и А.Э. Столлингса. Оказывается, написание манифестов является признаком атмосферы институциональной ограниченности и эстетической исключительности.

Ничего из этого не означает, что манифесты не будут написаны, и, конечно же, не означает, что литературным инновациям пришел конец. Просто наш нынешний плюрализм, основанный на большой и сложной сети учреждений поддержки, не способствует созданию среды, в которой манифесты могут процветать.По крайней мере, на данный момент нет острой необходимости отказываться от старых и устоявшихся ортодоксий. И в этом мы можем считать себя удачливыми.

Информационные технологии и неуместность архитектуры

На протяжении всей истории архитектура служила основным средством коммуникации общих культурных ценностей. Вне зависимости от того, внушают ли они религиозный трепет или демонстрируют мощь империи, великие произведения архитектуры выходили за рамки простой полезности и отражали общее выражение времени и места.Современная архитектура с ее прямыми углами и гладкими поверхностями, лишенными орнаментов, выражает дух времени начала 20 века — эффективность и массовое производство. Во многих отношениях современный архитектурный язык также передавал общие культурные ценности того времени, поскольку он стал образцом социалистической утопии.

Революция в области информационных технологий конца двадцатого века навсегда изменила роль архитектуры. Благодаря тому, что цифровая информация всегда под рукой, здания больше не нужны как средство связи.Эта новая парадигма в значительной степени осталась незамеченной архитектурным истеблишментом, который сам за последние десятилетия пережил серию тщетных стилистических фаз, начиная от кампучного постмодернизма и кончая циничным деконструктивизмом. Поиски души продолжаются и сегодня, поскольку ведущие архитекторы продвигают использование технологий для оправдания создания диких, излишних форм, которые по большей части являются не чем иным, как самодостаточными скульптурными искажениями.

Функциональность по-прежнему имеет значение, но проектирование зданий часто больше не служит высшей цели — донести общую культуру до гражданской аудитории.Скорее, это мобильные ИТ-продукты, созданные такими компаниями, как Apple, которые превосходно справляются с задачей передачи и передачи информации, одновременно удовлетворяя человеческое стремление к великолепному дизайну.

Последствия для урбанизма огромны. Города, как они понимаются в традиционном смысле с высокой плотностью людей и зданий, больше не нужны для продуктивной экономики. Ни одно другое место не представляет эту новую реальность лучше, чем Кремниевая долина. Силиконовая долина — это не величественный футуристический городской пейзаж, как можно было бы ожидать, учитывая количество происходящих в ней инноваций, — это неописуемая смесь пригородных деревень с низкой плотностью населения.Штаб-квартира таких интернет-гигантов, как Google, Yahoo! и Facebook такие же анонимные — это тихие офисные парки, которые обращены внутрь и безразличны к улице.

Los Angeles Times архитектурный критик Кристофер Хоторн взрывает эту реальность, критикуя предложение о новой штаб-квартире Apple, которую он называет «ретроградным коконом ». Предложение представляет собой огромное четырехэтажное концентрическое кольцо, расположенное среди парка. -подобная обстановка в городе Купертино в Кремниевой долине, который Хоторн сетует на то, что он считает продолжением неудачной схемы землепользования с разрастанием населения с низкой плотностью населения.

Урбанисты не могут позволить себе игнорировать тот факт, что технологии не сочувствуют архитектуре. Компьютерные программисты и новаторы в области ИТ, люди, которым требуется бесчисленное количество часов сосредоточенной концентрации, на самом деле могут предпочесть пасторальный пейзаж и сдержанный характер Кремниевой долины шумному и суетливому урбанизму, который определяет то, что мы традиционно называем «городом». Принимая это во внимание, новый Apple HQ представляет собой дизайн, соответствующий своему назначению, а также служит напоминанием о неуместности архитектуры в двадцать первом веке.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *